Уважаемые гости и пользователи. Домен продлен на 2023 год!
Регистрация не отнимет у вас много времени.
Добро пожаловать, уважаемые пользователи и гости форума! Домен продлен на 2023 год!
Не теряйте бдительности, увидел спам - пиши администратору! И посторонней рекламе в темах не место!
Автор: Граф (то есть я) Бета: (нет) Рейтинг: пока R Пейринг: ГП/?? Жанр: Ангст, Общий Размер: Макси Статус: в процессе Саммари: Фанфик о становлении Тёмного Гарри Поттера. Изменения в характере героя, начиная с лета перед четвёртым курсом. События связанные с Турниром Трёх Волшебников, становятся толчком к окончательному падению Избранного на Тёмную сторону. От себя: Пытался написать про Поттера постепенно превращающегося в Тома Риддла. Предупреждение: ООС персонажей. Гарри в любом случае станет тёмным ( конечно же не сразу). Возможны убийства и пытки( в будущем... далёком) Секс между героями ( тоже не скоро) Диклеймер: Все права принадлежат Роулинг. Я ни на что не претендую. События: Четвёртый курс, Пятый курс, Шестой курс, Седьмой курс, ПостХог, Гарри на Тёмной стороне, Философия, Жестокость, Тёмный Гарри, Сильный Гарри, Не в Хогвартсе, Не в Англии, Независимый Гарри, Темная сторона.
Сообщение отредактировал Граф - Понедельник, 30.09.2013, 07:08
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
Только боюсь у меня какая-нибудь лажа получитс((( Любовные сцены писать не приходилось. В любом случае, через пару часов выложу главу и вы сами всё увидите.
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
Глава 30. - Я вернулся. – холодный голос заставил девушек вздрогнуть. Они вздрогнули и покосились на открытую дверь, в которой, облокотившись на косяк, устало стоял Гарри. На какое-то время комната погрузилась в тишину: девушки смотрели на нереально бледного, но чрезвычайно довольного юношу, а Гарри беззастенчиво рассматривал однокурсниц. Хотя нет… это гриффиндорки рассматривали своего друга, а сам Гарри позволял им делать это. Его мысли были далеко, и он не обращал особого внимания на окружающих. После произошедших событий, к нему вернулось пьянящее чувство превосходства. Превосходства над всеми. Он знал, что особенный, выше всех правил и законов. Мысль, что он сделал такое, о чём многие боялись и думать, заставляла задыхаться от гордости. Он ещё раз доказал, что выше остальных существ, слепо выполяющих правила. Воздуха катастрофически не хватало, каждый вздох не наполнял лёгкие даже на половину. Лаванда и Парвати продолжали рассматривать Гарри, будто видели в первый раз. Они расстались с ним три часа назад, но за эти три часа он… изменился! Во-первых, в глаза сразу же кидалась бледность и худоба лица. Его черты стали более тонкие и завораживающие. Тёмные круги под глазами, почему-то удивительно прекрасно гармонирующие с остальными чертами лица. Из-за таких трансформаций он стал похож на усталого ангела. Маленький ангелочек. Невинное существо, непонятно каким образом очутившееся в пошлом земном мире. Гарри приветственно улыбнулся и с неуловимой грацией сел в массивное кресло. Лаванда подготовила гневную тираду, в которой осуждались действия её парня, оставившего подруг на три часа. Но видя Его, она вмиг позабыла все обвинения – Его нельзя было ненавидеть. Особенно, когда он так очаровательно улыбается. - Вы не скучали? – спросил Гарри, придавая своему голосу максимум заинтересованности. - Нет. Но твой час-полтора тянулись немного дольше. – ехидно прокомментировала Лаванда действия своего парня. - Прости. Непредвиденные обстоятельства. – пожал плечами Поттер. - Хочешь вина? – предложила Парвати, кивая на бутылку вина с каким-то итальянским названием. - Нет. Нам всё равно пора уходить. – прямо намекнул гриффиндорец. - Но Гарри! – надула губки Браун, походя на маленького, капризного ребёнка. Весьма очаровательного, кстати. – Ты мне мало уделил внимания! Поцелуй меня! – капризно потребовала гриффиндорка и призывно посмотрела на своего парня. Услышав предложение, Гарри оторвался от своих мыслей и полностью уделил внимание девушкам. Только сейчас он понял, что они сидят в одних топах, через которые можно было разглядеть лифчик. К тому же, по легкому румянцу на шеках, игривым улыбкам и двум пустым бутылкам от вина можно было точно сказать, что без него они не скучали. А может и скучали, но топили тоску в вине. - Я вижу вы всё-таки смогли убедить хозяйку продать вам вино. – юноша усмехнулся краешком губ. - Нам было скучно и тоскливо. – снова надула губки Лаванда. Её многообещающая улыбка могла бы порадовать Поттера, если бы не полное физическое и моральное истощение. Ещё бы три дня назад он не раздумывая схватил её и отправился в Выручай-комнату. В данный момент из-за своего состояния он мечтал отправиться только в свою спальню, выпить хрустальный пузырек с каким-то замудрённым зельем и блаженно проспать пару суток. – И ещё, вино ненамного крепче Сливочного пива. Хочешь? – повторила девушка, задавая провокационный вопрос со скрытым контекстом. Гарри снова вежливо отказался, вспоминая антиалкогольную позицию Дарена, ещё час назад твердившего, что алкоголь зло, а алкогольное состояние опускает человека до уровня домового эльфа. - Я себя плохо чувствую. И нам пора в Хогвартс. – настойчиво повторил Поттер. - А хоть поцелуй будет? – вздохнула Браун, принимая своё поражение. - Это всегда пожалуйста. – широко улыбнулся Гарри и приблизился к своей девушке. - Закончили, голубки? – ехидно протянула Парвати, натягивая мантию. Ей было странно присутствовать при ласках двух друзей. Как-никак, Лаванда была её лучшей подругой, даже ближе родной сестры, и видеть её резкое взросление было неприятно. С одной стороны, она по-дружески ревновала Лаванду к Гарри, потому что боялась потерять их совместные разговоры и сплетни. С другой стороны, она всё явственнее ощущала лёгкую зависть, которая просыпалась при виде пары. Нет, не к Гарри, не смотря на его великолепные внешние и внутренние характеристики. Ей просто было обидно, что это не она первой завела серьёзные отношения, не она прибегала со свиданий с горящими глазами и смущённым румянцем. Она чувствовала себя монашкой Грейнджер, когда подруга «по секрету» рассказывала подробности близости с парнем. Да что там говорить, Парвати уже искала кандидатов на роль своего парня. - Да. Нам пора уходить. – во второй раз повторил Гарри, радуясь, что хоть у одной его спутницы остались крохи разума. – Стой! – рявкнул гриффиндорец, отчего девушки подпрыгнули. – Что это! – прошипел Гарри, сжимая руку Патил в железные тисках тонких пальцев. – Это от того проклятия? Герой магического мира гневно смотрел на шрам, навсегда оставшийся от ожога на смуглом плече соратнице. - Да. Он зажил быстро, но след останется навсегда. – опустила глаза Парвати. - Почему ты не обратилась к Помфри?! – воскликнул Гарри. - Тогда и так много пострадавших было. Она бы всё поняла. Да и вообще не стоило переживать из-за такой мелочи. – отмахнулась девушка, выскальзывая из хватки однокурсника. - Ты помнишь, кто в тебя попал? – нарочито лаского поинтересовался Гарри, пытаясь скрыть многообещающее выражение лица. Весь его вид кричал, что относительное перемирие последнего времени выльется в новую скрытую войну. - Нет. – покачала головой индианки. – Там столько всего летало. Честно говоря, я вообще ничего не поняла. Просто кидалась заклинаниями. Да там все палили без разбора! - Мы пока на уровне дикарей с палочками. – пошутил Гарри. – Знаешь, раньше в маггловских войнах, армии противоборствующих сторон выстраивались друг против друга в шеренги, и когда расстояние между ними было пару десятков метров, они по команде стреляли друг в друга. – Поттер задумался. – В маггловской школе нам показывали отрывок фильма, но я никак не мог понять смысл такой бойни. Зачем становится, зная, что если ты в первых рядах, то всё равно умрёшь. - Я не уловила смысл высказывания. – призналась Парвати, внимательно вдумываясь в слова Гарри. В таком сосредоточенном состояние он всегда выдавал простые, но необходимые жизненные истины, до которых она почему-то не могла додуматься самостоятельно. - Мы ещё глупые, надо технику разрабатывать, а не как попугаи заучивать новые заклинания. - Время не хватит. И так, много свободного времени уходит на дополнительные занятия. У нас всё-таки не школа авроров. – хмыкнула Лаванда, лениво потягиваясь и демонстрируя Гарри свою немалую для её возраста грудь. Женщины всегда созревают быстрее мужчин, но Лаванда созревала слишком быстро даже по меркам женщин. Во всяком случае, Парвати частенько завидовала груди подруги, и даже не скрывала этого. У неё, в отличие от Лаванды, был скромный первый размер. - А я не министр магии, а вы утонченные девушки, а не грубые авроры. – весело подхватил Гарри. - Ты-то Министр, но только среди Клуба почитателей Мальчика-который-выжил. – от скрытой лести Лаванды становилось теплее на душе. – Но ты прав, бойцы из нас никакие. Как бы ты нас не обучал, Лестрейндж из нас не получится. « Да вы ей и по красоте уступаете.» - вздохнул Гарри. Даже с позиции гриффиндорца, он и не думал отрицать, что слизеринка красивая. Да и никто в школе. Рон и тот, пытался видеть в ней только врага, человека с противоположного курса, соперницу. Сам Гарри относился к слизеринке не то что враждебно или благосклонно, ему просто было всё равно. Наплевать. Бывало, что она часто бесила и злила его, особенно когда обходила по учёбе, то есть почти всегда. В такие моменты её хотелось убить, но через какое-то время он успокаивался и старался опередить её по учёбе. Гарри бы никогда не признался самому себе, но в глубине души он был даже рад, что Лестрейндж появилась в Хогвартсе. Она была тем, кто заставлял его перебороть приступы преступной лени и совершенствоваться. Стараться стать лучше. Сильнее. Опередить её, стало неким стимулом. К тому же, «маленькая Беллатриса» отвлекала на себя всё пристальное внимание Дамблдора, который с бессилием наблюдал медленное, но верное создание клуба «Юного Пожирателя». В этот раз его проникновенные душеспасительные беседы были бессильны. - Я не теряю надежды. – серьёзно заявил юноша. – У вас есть скрытые таланты. Они есть у всех. Правда, я пока не знаю какие. Может медицина, или руны… Существует много отраслей магии, о которых мы и не слышали. – оптимистически взлохматил волосы Поттер, приободрив спутниц. « Ну, у тебя, моя дорогая девочка, один определённый талант точно есть.» - похоже, Браун смогла понять скрытый подтекст, во всяком случае, облизывать губы, специально демонстрируя розовый кончик языка, она бы просто так не стала. Гриффиндорка из-за спины подруги просто дразнила своего парня, исполняя свою маленькую месть за долгое одиночество. Парвати же, не понимая подтекста, напряженно размышляла, о своих скрытых магических талантах. - У тебя будет свободный часик после прихода в школу? – еле слышный страстный шёпот, и горячее дыхание опалили ухо, заставив юношу судорожно втянуть воздух. Перчатка гриффиндорки, как и подозревал Поттер, не просто так упала возле его ног. - Конечно. – предвкушающая улыбка парня и лёгкое прикосновение к груди заставили Лаванду удовлетворённо замурлыкать. - Люблю. – лаского прошипела гриффиндорка, ненароком касаясь паха Поттера. « Дьявол.» – про себя прошипел Поттер, в котором пробудились гормоны. « Если бы не Парвати, то я бы прямо здесь. Может отправить её одну в школу? Не галантно. Нагло закрыться в туалете? Не прилично. Придёться терпеть до школы.» . . . Хогвартс. На улице темно, последний отблеск заката медленно растворяется в наступающей темноте. Ветер пронзительно завывает и заставляет стынуть кровь в жилах у тех, кому не посчастливилось услышать этот предсмертный стон природы. Настроение у всех студентов подавленное, мало того, что в Хогсмид почти никто не пошёл из-за природных ненастьев, так ещё и резкое похолодание окончательно отбило желание даже у самых стойких влюбленных парочек прогуляться хотя бы по коридорам школы. Все чувствовали, что что-то опасное сгущается над школой. Обычный полутёмный кабинет на пятом этаже, коим никто не пользовался уже долгое время. Под потолком летают пару световых шаров, освещая небольшой участок вокруг двух влюблённых. Ощущение такое, будто персональная луна освещает эту тайную встречу. Юноша легко вжимает счастливую девушку в парту и целует. Их тяжёлые мантии небрежно валяются на полу. После долгого поцелуя парень отстраняется от девушки и самодовольно усмехается. Его правая рука не торопясь, нарочито медленно расстегивает школьную мантию спутницы. Одна за другой пуговицы расстегиваются и открывают вид на белоснежный топ. Тяжёлое дыхание девушки и предвкушающий блеск глаз парня – ещё одна часть гардероба исчезает из поля зрения. Гриффиндорец довольно проводит по груди, скрытой лишь тонким слоем ткани. Две мантии и топ только сильнее распалили его, ощущение, что она в твоих руках, а снятие одежды только оттягивает каких-то пару секунд не бывало взводит юношу. Даже бледность лица заменилась лихорадочным румянцем. Руки спускаются до бёдер, ложатся на них и поднимают девушку на парту. Снова поцелуи, в перерывах которых лифчик оказывается на парте, рядом со своей полураздетой хозяйкой. Лаванда покраснела от смущения, всё-таки в первый раз она оказывается в таком положение в школьном кабинете. Риск, что кто-то войдёт, заставляет её возбудится ещё сильнее, а соски буквально закаменеть. Гарри ухмыляется и делает шаг назад – он ощущает неподдельное восхищение, видя однокурсницу, скромно сидящую на парте абсолютно без верха. Грудь отчётливо видно, несмотря на полумрак, а волосы, кокетливо перекинутые через плечо дополняют картину ложной невинности. Уверенный шаг вперёд и руки по хозяйски гуляют по груди, а пальцы легонько сжимают соски. Вдоволь насладившись таким образом, Поттер наклоняется и целует грудь. Сначала легко, потом всё требовательнее и требовательнее. Гарри пытается взять каждую грудь в рот по отдельности, сосёт их, покусывает. Лаванда не скрываясь стонет и дрожит от удовольствия. Стоило парню провести языком мокрую дорожку по животику девушки, как та на миг потеряла ощущение реальности и со всей силы вцепилась в волосы Гарри. - Прости. – испугалась гриффиндорка, думая, что причинила любимому боль. - За что? Всё в порядке. – удивился Гарри, отрываясь от изучения прекрасного тела, из-за нелепых извинений своей девушки. От искренне не понял причину. В его понимание это он должен извиняться, при чём постоянно. Во-первых, из относительно невинной девочки, на совести которой было всего пару поцелуев, он за пару месяцев сделал оторву, способную с наслаждение начать отсасывать ему в заброшенном кабинете по его же первому желанию. Стоит ему сейчас только захотеть и Лаванда не раздумывая снимет всю оставшуюся одежду и будет зябнуть в холодном кабинете до тех пор, пока Гарри не насладиться ею. Стоит ему захотеть, и она с влюбленной улыбкой опустится перед ним на колени и… Видно угадав шестым чувством последнюю мысль Поттера, гриффиндорка попыталась расстегнуть его ремень. - Лаванда, тебе не кажется, что теперь моя очередь сделать тебе приятное? – с легким смешком сказал Гарри, заглядывая в округлившиеся голубые глаза. Не разрывая взгляда Гарри провёл рукой между немного раздвинутых ног. Желание сделать девочке приятное, познать неизвестное и шокировать, натолкнуло его на одну очень интересную мысль. Правда, по-мимо интереса, его предложение содержало и обоюдное смущение, которое выводило их отношения на новый уровень. Да что там скрывать, гриффиндорец и сам был немного не уверен, разумно полагая, что зашёл слишком далеко. Такое нежное, ненавязчивое движением, с примесью задумчивости заставило Браун плотоядно облизнуться. - Может быть. – еле слышно пробормотала девочка, стесняясь сказать это громче. - Вот и прекрасно. – хрипло прошептал Гарри и засунул руку под юбку, осторожно ощущая ткань колготок. Кажется, он забыл, что такое дышать: он впервые трогал женщину ТАМ. То, что женщине пятнадцать лет, он опустил. В одну мантию он заботливо закутал Лаванду, не лежать же ей и вправду голой в холодном кабинете?! Остальную снятую одежду он закинул на парту, а следом положил гриффиндорку. Лаванда лежала, стараясь унять сердце, бьющееся где-то под горлом. Неторопливые поглаживания её ног, сводили с ума. Она видела, как Гарри осторожно, но по-хозяйски водит руками по её ногам и получает несравнимое удовольствие. Что-что, а идеальные фигурные ножки были второй гордостью гриффиндорки после шикарной груди. Легкое движение рук, и стук, с которым её туфли свободно падают на пол. Сердце забилось ещё сильнее. После резкого звука замка, с которым расстегнулась её юбка, захотелось зажмуриться. Прохлада, давшая понять, что юбка, как деталь гардероба уже отсутствует, почему-то наоборот придала сил. Отступать всё равно уже не куда, да и к тому же и не хотелось. Просто было ужасно стыдно, что Гарри увидит самую потаённую часть её тела, ту, которую не видел никто, за исключением матери в младенческом возрасте дочери. «Мама… что подумала бы она, узнав, чем занимается её дочка?» - с интересом подумала Браун, чувствуя, как колготки сползают с бёдер своей хозяйки. Отношения с матерью у девушки были доверительный в одностороннем порядке. Мать обожала доченьку, но дочь относилась к матери с… предубеждением. Скорее всего этому послужило то, что в раннем детстве родители недооценили разум крохи дочки и её сообразительность. Поэтому, когда маленькая Лаванда ночью лежала без сна или тихонько, в тайне от эльфов, играла в куклы под одеялом, едва различимые стоны матери с другого этажа особняка давали ясное понимание происходящего. Мама занимается любовью с папой. Неизвестно, как детский ум понял это, но результат был на лицо. С тех пор Лаванда не могла воспринимать мать как великолепного, непорочного и доброго ангела, хранительницу света, каким воспринимают все дети своих матерей. Для неё это было женщина, которая спит с её папой и считает дочку настолько глупой, что даже не ставит заглушающие чары. Именно поэтому в жизни гриффиндорки просто отсутствовал детский мираж непоколебимой уверенности в правоте родителей. Именно поэтому, она так помешалась на всём, что связано с любовью. Всё, что хоть как-то относилось к любви и сексу казалось ей таким запретным и желанным, что она поклялась узнать все тонкости любви. И попробовать. Познать любовь во всех проявлениях. Ещё до Хогвартса она подслушала/узнала от старших подруг/догадалась/ о таком, о чём такие как Гермиона Грейнджер узнают, дай Мерлин, к пятому курсу. Её же взрослые отношения с Гарри, которые уже очень далеко выходили за рамки не то что их возраста, но и вообще запрещались до совершеннолетия, окончательно свели её с ума. Подсадили на любовную иглу. В Гарри они видела не только замечательного и сексуального парня, но и мудрого наставника, в глубине души приписывая ему роль отца-наставника. В какой-то мере, она и считали его нечто большим, чем просто парень. Он был любовью во всех проявлениях. Без него она просто не мыслила о любви, а не думая о любви, она просто переставала быть собой, чахла как цветок. Именно поэтому её безумный коктейль покорности и энтузиазма вызывал у Гарри такое неподдельное удивление и заставлял частенько корить себя за совращение девочки. Может быть он и был человеком с тёмной душой, начинающим тёмным магом, но всё, что относилось к отношению с девушками зависело от внутреннего кодекса чести. Именно поэтому он не понимал, почему она так старательно и с наслаждением глотает его семя; не понимал, почему с восторгом позволяет делать с собой всё, что угодно. Гарри думал об этом часами, ища у себя изъян, но не находил, поэтому снова думал. Он не понимал, что является ВСЕМ для неё. Считал всё это запущенной стадией глупой влюблённостью, не понимая, что это нездоровая одержимость. Гарри тем временем, закусил нижнюю губу от дикого перевозбуждение. Неизвестно, кто был более пунцовый их этих двоих. Девушка, лежащая на парте в одной мантии или парень аккуратно дотрагиваясь между девичьих ног. Поттер с детским восторгом гладил впадину между ног у своей девушки. Такая манящая, такая гладкая и горячая. Он не удержался и осторожно поцеловал её. Девушка перестала дышать. Гриффиндорец осмелел и лизнул прямо между складками. Всё напряжение девушки вылилось в громкий стон, распугавший устоявшуюся тишину. Услышав довольный стон Гарри осмелел и продолжил уверенно, к нему возвращалась чувства безоговорочной власти над партнёром. Язык, губы и пальцы заставляли девушку стонать и шептать бессвязные мольбы. - Нравится? – хрипло спросил Гарри, смотря на юркие пальчики Лаванды, заменившие его отсутствие в ней на время вопроса. - Да! Да! Божественно! Люблю тебя. Ещё, пожалуйста, ещё! – молила Браун призывно раздвигая ноги на уровень профессионального шпагата. - Ты сделаешь мне приятное? – усмехнулся Гарри, прекрасно зная ответ. Он просто хотел немного помучить Лаванду, справедливо полагая, что не он один должен терпеть муки. Сам он уже стоять ровно не мог, то и дело переступая с ноги на ногу. - Конечно! Сколько хочешь раз! Только… - попыталась сказать девушка. - Ты любишь меня? – требовательно спросил Гарри, и сжал бугорок между ног партнёрши. - Да! Больше всех! Больше родителей! Больше жизни! Клянусь… - чуть не плакала Лаванда, теребя грудь. - Поклянись, что у тебя никого не будет. Поклянись, что не будет даже поцелуя ни с кем, кроме меня! – настолько ледяной холод в голосе был несвойственным для Гарри, но Лаванда, балансирующая на пике экстаза, ничего не заметила. – Пока мы встречаемся, конечно же. – смягчился Поттер, оставляя себе пути к отстранению девушки от себя в крайних случаях её надоедания ему. - Обещаю! –простонала Лаванда, преданно смотря в лицо Гарри Поттера. - Только ты мой единственный. Мой любимый. Я буду только твоя. Слушаться только тебя. Принадлежу только тебе. – бессвязно бормотала гриффиндорка какой-то бред, который Поттер просто пропустил мимо ушей. Ну что можно взять с глупого бормотания? Она сама в таком состояние, что не понимает его. Гарри усмехнулся улыбкой, в которой кроме мрачного торжества ничего не было. Недавние чувства влюбленности, счастья и нежности заменилось злорадством. Теперь она только его. И в случае чего, он без зазрения совести накажет ту, что предала свою клятву. Или лучше того безумца, кто осмелится покуситься на его девушку. Уже через минуту Лаванда лежал на парте и тяжело дышала, её ягодицы и бёдра были мокрые от выделений. - Моя очередь. – усмехнулась гриффиндорка сползая на пол. Но у Гарри были другие планы, раз она его, то и он может делать всё, что захочет. Два пальца углубились в лоно девушки, доставая до границы девственности. Уверенным движением пальцы оказались во рту гриффиндорки и были нежно обсосаны. - Нравится? – дьявольски усмехнулся Гарри. Его лицо пылало, а дыхание сбилось. - Ты вкуснее. – чуть поклонилась Лаванда, признавая пальму первенства за парнем. «Неужели ты думал,что я никогда не пробовала себя?» - удивилась Лаванда, нежно двигая рукой по стволу Гарри. К своему стыду, девочка начала трогать себя очень рано. К своему лону она с дошкольного времени относилась очень трепетно, поэтому оно было всегда идеально гладким. « Не то что джунгли у Грейнджер.» - довольно зажмурилась Лаванда и нежно заглатила член парня. В общей комнате три гриффиндорки ни один раз видели себя голыми. Сначала брилась только Лаванда, но вскоре за ней стала повторять и Парвати. Грейнджер так и ходила со своими космами и даже слышать не хотела о таком слове как «гигиена». Смотря на бритых соседок по комнате она однажды пробормотала что-то типа «шлюхи» и получила такие издевательства и насмешки в ответ по поводу «джунглей», что потом плакала и извинялась. Лаванда жестоко требовала встать на колени, чтобы доказать своё раскаяние, но Парвати так шокировано на ней посмотрела, что угроза мигом стала шуткой, а Гермиона стала ещё сильнее ненавидеть Лаванду. Отличница люто ненавидела эту высокомерную, наглую, эгоистичную и красивую соседку по комнате, по мановению пальца которой любой сокурсник готов прыгать на задних лапках. Она завидовала, потому что была не такой. Гарри тем временем заканчивал и должен был вот-вот кончить. Лаванда приготовилась проглотить, но Гарри достал своё орудие изо рта гриффиндорки и излился на грудь. Лаванда с удивлением смотрела на струю семени, льющиеся на её грудь и живот. Такого обильного «орощения» ещё ни разу не было! Гарри сам не ожидал от себя такого, поэтому с удивление вспомнил одну порнокассету Дадли, на которой один накаченный мужчина также обильно кончил на хрупкую девушку. «Расту.» - самодовольно подумал Гарри и позволил Лаванде облизать опавшего бойца. Девушка попыталась встать, но Гарри с кривой улыбкой сообщил, что ещё не закончил. . . . В темном коридоре, у разбитого витража стояли парень и девушка. Они оба были гриффиндорцами, но это можно было разглядеть только на расстояние вытянутой руки. С более далекой дистанции они больше смахивали на призраков. - Тебе понравилось? – игривая улыбка и горячий шёпот казались чем-то аномальным в мрачном коридоре. Пивзу почему-то взбрело в голову разбить многие витражи в школе и выкинуть в них факела. Профессора оказались не готовы к такому неподчинению полтергейста, ведь раньше он никогда не смел портить школьное имущество в таком масштабе. А может им было просто всё равно. Личные апартаменты учителей разительно отличались от продуваемых гостиных факультетов и остальных помещений школы. - Да. Конечно, Лаванда. Ты превзошла сама себя. – Поттер даже не потрудился улыбнуться, ведь лицо, практически высунутое в окно тяжело было увидеть. Восторг быстро поутих, а с оргазмами ушли остатки сил. Сейчас ему все его действия казались омерзительными и несоответствующие их возрасту. Гарри Поттеру было стыдно. Он злился на себя, злился, что в такие моменты теряет контроль над собой и творит такие вещи, о которых не смог бы и вслух сказать. Все говорят, что тёмная магия затягивает с головой, Гарри же точно знал, что это происходит не в его случае. В его случае, секс затягивал гораздо сильнее. И почему-то он сомневался, что это была хвалёная сила любви, о которой с таким восхищением отзывается Дамблдор. Это были какие-то первобытные, звериные инстинкты, которые требовали большего наслаждения, большего риска, большего подчинения, большего сумасшествия. На ум пришло воспоминание, которое выглядело таким диким и нереальным, как будто черно белое кино. Он криво усмехающийся, и Лаванда, стоящая на коленях и облизывающаяся как кошка. Но главное не это, странными были его чувства в тот момент. Тогда захотелось провести ногтями по голому телу и оставить на нём глубокие царапины.Его следы на ней. Доказательства, что она принадлежит ему. Просто помеченная вещь. Даже сейчас рука всё ещё дёргается и её приходится сжимать в кулак. Такое может происходить по трём причинам: сильная ненависть, нереально безумная любовь, или помешательство. Ни ненависти, ни безумной любви он не испытывал, поэтому остаётся третий вариант. Лучше уж был первый… Временами он не мог себя контролировать, превращался в какого-то извращенца. Обычно он делал с Лавандой такое, о чём приятно вспомнить и ему, и ей, но то, что было сегодня, вспоминать было противно. Во всяком случае ему. Неприятно чувствовать себя монстром, совращающим девочку. Он перешёл какую-то невидимую границу. Странное чувство извиваясь, копошилось в груди. Какой-то монстр довольно урчал в нём и набирал сил от таких случаев потери контроля над собой. Смотря на донельзя счастливую Лаванду он ощущал стыд, непонятно каким образом пробившийся через броню обычного равнодушия. « Как я устал.» - билось в голове. - Я старалась. – зарделась девушка и прижалась к юноше. Юноша вздрогнул и залез на подоконник, свесив ноги наружу так, что пять этажей разделяли его от мокрой земли. - Что ты делаешь? – возмутилась Лаванда и настойчиво потянула за рукав героя магического мира. Тот дёрнул плечом и тяжело вздохнув повернулся к девушке. - Просто сижу. Думаю. – лёгкая улыбка и невообразимая пустота в глазах. Игривая улыбка на очаровательном личике выцветает и становится грустной. Он снова не с ней, а где то в своих мыслях. Чёртовы мысли привлекают его больше, чем красивая, чистокровная девушка, готовая на многое ради своей первой любви. Милый эгоист. Такой отрешённый и задумчивый, будто и не он делал ей такое, за что бы все девушки школы продали душу Тому-кого-нельзя-называть. - Ты грустный. - Я всегда такой. – отмахнулся Гарри. – Просто мысли лезут в голову и не дают мне покоя. Через пять дней Первый Тур. А я даже не знаю с чем предстоит столкнуться. - Ты сможешь всё! - Лаванда, я не всемогущ. Может быть я и знаю проклятия и щиты, но для соревнования с лучшими учениками школ этого маловато. – горький смешок. – Не дай бог этому идиоту Диггори проиграть. «Лучше думать о Турнире.» - схватился за соломинку гриффиндорец, надеясь забывая ощущения от прикосновения к тёплому телу. Забыть свой промах. - Мне лучше уйти? – осторожно спросила девушка, надеясь на то, что Гарри остановит её. - Подожди. – ласковый шёпот, владелиц которого пытается сдержать рвотные позывы от таких нежностей. После методичного отравления организма тёмной магией такие речи становятся глупыми и нелепыми. Бездумное использование трёх Непростительных делает из души машину, способную сражаться, пытать, может даже убивать без зазрения совести, но не способную чувствовать банальные светлые чувства. Душа постепенно замерзает. Это пока проявлялось не сильно, но время от времени нападали «приступы мрачности» и тогда хотелось ненавидеть весь мир. – Надень мою мантию, а то замерзнешь. – благодарная улыбка гриффиндорки абсолютно не задевает Гарри, а ощущение прохлады, пробежавшего по телу после снятия мантии, вызывает раздражение. Пока Лаванда радостно кутается в мантию своего парня, Поттер немигающе смотрит на неё. Влюблённая улыбка и глаза преданного щенка вызывают чувство злорадства. «Она даже не представляет, КТО перед ней. Она думает, что я всего-лишь мальчик, непомерно долго заигравшийся в солдатиков и строящий нереальные планы на будущее. Она не знает, НАСКОЛЬКО я зашёл далеко. Для неё хорошие чары оглушения -могущественная магия. От одной демонстрации Непростительных на уроке она жалась ко мне как собака жмётся к хозяину. Великий Гарри Поттер защитит от всего плохого и мерзкого. Гарри Поттер ПОПРОБУЕТ всё плохое мерзкое. Гарри Поттер мазохист и ему нравится ощущение опустошения после долгого использование тёмных чар. Ему нравится доходить до такой кондиции, когда можно сидеть на полу в пустой комнате и безумно хихикать над элементарными вещами.» - Спасибо. А как же ты? – от настойчивой заботы хочется скрипнуть зубами. Вспоминается рыжая, толстая курица-наседка. А вместе с ней понимания того, что столько времени было впустую потрачено в той дыре гордо именуемом «фамильным домом». И самое обидное, что он искренне верил, что это и есть его дом. Настоящая любящая семья. «Мне не нужна семья.» - Гарри прошипел про себя, плюясь смертоносным ядом. - Со мной ничего не будет. Не так уж и холодно. – равнодушно ответил Поттер. - Гарри, сейчас очень холодно. – попыталась донести до юноши гриффиндорка. Чёрт! Всплывает ещё одно воспоминание. Хочется скрипнуть зубами. Лаванда, в одной мантии,накинутой на плечи, сидит на ледяном полу, а он жестко говорит в третий раз – я ещё не закончил. - Мне кое-что надо сделать. Иди, пожалуйста, в гостиную. – прерывая подругу, просит Поттер. Лучше её не видеть, а то ощущение собственной подлости раздражает юношу. - Хорошо, Гарри. – покорно соглашается Браун и засовывает руки в безразмерные карманы мантии. Вид побитого щенка заставляет Гарри уверенным голосом, с виноватыми нотками оправдаться перед… своим партнёром. - Пойми, сегодня ночью я смогу узнать о первом туре. С секретностью у организаторов проблемы. Мне сказали по секрету, как можно узнать про задание. – саркастический смешок и поза ленивого зверя, растянувшегося на подоконнике. - Спокойной ночи. – кивает Лаванда и улыбается на ухмылку юноши, который явно не ждёт спокойной ночи. Только у неё такой парень. Такой независимый, странный, непохожий на других. Он то мрачный, то безумно весёлый... Лучший. Лаванда уходит, а Поттер сильнее высовывается в окно. Кажется ещё немного и он вывалится. По уходу девушки к Гарри вернулись привычные чувства.
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
На улицу! На улицу! Кричит сердце и прежняя апатия меркнет перед неистовством природы. Мёртвая природа, промёзшая природа, безжалостный ливень и ветер заставляют чувствовать пьянящее чувство вседозволенности. Природа как никогда гармонирует с внутренним миром волшебника. Затишье, гром, свист… Появляется странное чувство бессмертности и неуязвимости. Поттер накидывает Мантию Невидимку и бежит на первый этаж. Старина Филч отправился на пенсию, а новая старуха-завхоз никогда не патрулирует коридоры по ночам. «Верит детям, идиотка.» - на ходу покачал головой подросток по своему опыту зная цену такой веры. Он уже на улице. Дождь и ветер. Последняя белая рубашка промокает. Пришло время чёрного цвета. Гарри вдыхает морозный воздух и счастливо скалится. Он знает, что в такую погоду активизируются люди с нездоровой психикой, и знает, что с недавних пор он такой. На какое-то время Поттер полностью отдаёт себя дождю и ветру. «Погода конечно класс, но надо идти к Хагриду. Даже такой похуист как я, должен узнать о первом туре.» - хмурится Гарри и весело хлюпает мокрыми ногами по расквашенной земле. . . . «Драконы. Мать их, драконы!» - про себя шипит Поттер, бредя куда-то. Сонливость и безумие на миг уступили место рациональности. «Хагрид. Чёртов кретин. Амбал недоразвитый. Мадам Максим его использовала, и у красавицы Делакур появится намного больше шансов. Каркаров, козлобородый ублюдок, тоже знает, следовательно и Крам. Я знаю. Три четвёртых чемпионов знают эту «великую тайну»! Крауч бы повесился, если бы узнал.» - Поттер даже не знает, огорчаться или радоваться. С одной стороны, драконы это драконы. Но с другой… Опасная игра. То, что пытается искусствено создать Гарри, специально ища приключений на задницу, создавая проблем, а потом с энтузиазмом их расхлёбывающий. Ещё появился повод подставить Седрика и осуществить законную месть. « Диггори… Ты расплатишься за ту игру в квиддич. Своей жизнью и здоровью. Своей репутацией.» - радуется Гарри и злобно хихикает. Нет, всё-таки это удивительная новость. Погибнуть ему никто не даст, а его бесценная репутация не стоит и кната, следовательно, и пострадать не может. Лишний повод пощекотать нервы и по возможности выпендриваться, в крайнем случае, можно всё свалить на возраст, мол они семикурсники, а я… « Аля бедный и несчастный.» - кривится гриффиндорец и резко останавливается. Какой-то леший занёс его к берегу озера. Парень стоит какое- то время, качаясь с носков на пятки, погружаясь в грязь, а потом решительно идёт прямиком в озеро. Он не знает, что его с подвигло на такой шаг, наверное просто захотелось, а в таком состояние, как сегодня вечером, он всегда потакал своим желаниям. И сейчас, стоя по колено в жутко ледяной воде, он чувствует мало знакомое по детсва чувство радости. В детстве, он наивно полагал, что придёт кто-то большой и добрый и осуществит все его мечты. Сейчас он вырос, и уже привык осуществлять свои мечты и прихоти самостоятельно. Очень часто эти прихоти затрагивали окружающих, но какая ему разница на других. Мир сам виноват в его эгоизме и самовлюблённости. Гермиона, когда узнала о детстве Волан-де-морта грустно покачала головой и нравоучительно сказала: Дети, что выросли без любви, становятся взрослыми, которые не могут любить. Это высказывания навсегда вошло в десяток любимых афоризмов победителя тёмного лорда. Он стоит и мечтает до тех пор, пока ощущения холода пересиливает и Поттер идёт на звенящих ногах к школе. Всё-таки иногда побыть безумцем полезно. После всего хочется спать. Просто спать, все сомнения остались в ледяном озере. В спальню для четвёртого курса приходилось добираться на ощупь. Какой-то умник, продолжатель дела Пивза, потушил всё факела в гостиной. В комнате было так же темно. Пробормотав какие-то ругательство, Поттер стянул с себя одежду и кучей свалил на пол – эльфы всё равно уберут. Уже лёжа в кровати, Гарри аккуратно откупорил хрустальный флакон с волшебным заживляюще-тонизирующим зельем, которое по клятвенным заверениям аптекаря, прерывающимся на всхлипы и стоны, должно было помочь в подавление интоксикации тёмной магии. Колдун клялся что это поможет, но у гриффиндорца оставались подозрения о наличие яде во флаконе. Это было в духе таких слабаков, подлый удар в спину. Уверенным движением подросток выпил всё зелье, надеясь, что в случае его смерти, Дарен сотрёт отравителя в порошок. «Плевать на всё. Я везучий.» - сонно подумал гриффиндорец и нежно обнял подушку. Он ещё не знал, что лекарство содержит наркотическую смесь на основе опиума. . . . Впервые за долгое время снились кошмары. Они были реальные, реальнее чем сны про Волан-де-морта. В голове звучали какие-то голоса, смех и крики. Мелькали образы. Среди этих образов особенно чётко выделялся Том Реддл. Он мелькал и всегда приветливо улыбался, как старому приятелю. - Гарри… - прошептал Том. –Гарри… - манящая улыбка давно исчезнувшего человека. - Том? – ошарашено спросил Поттер. Будущий Тёмный лорд утвердительно наклонил голову. – Но как? - Мы похожи, Гарри. – усмехнулся Том, не слушая вопросов Поттера. – Мы луше всех остальных.- взгляд полыхнул торжеством. В будущем это торжество превратиться в безумие и злобу, а красивые глаза станут узкими щелями. - Это ложь! Я не ты! – рявкнул Гарри. Реддл засмеялся и… Появляется новая картинка, где Гарри сидит возле зеркала Еиналеж. Он поднимает голову и вместо любящей семьи видит в зеркале Реддла. Слизеринец грустно качает головой и снисходительно смотрит на растерянного Поттера. Внезапно Гарри понимет, что это Его отражение. «Даже хуже, это мои мечты. Неужели, в глубине души я желаю стать Им?» - пугается гриффиндорец. Снова меняются картины, образы, звуки… Наконец воображение Поттера нарисовало его на Тисовой улицы и орущих Дурслей. Вернон на его глазах рвёт альбом с фотографиями родителей, а Петунья садовыми ножницами режет Мантию Невидимку. Поднимается ярость. - Круцио! – воскликнул Гарри, тыкая палочкой в Вернона, но ничего не произошло. Мужчина, подобно горе надвигается на него и машет толстым ремнём. – Круцио! Круцио! Круцио! – бормочет Гарри и зажмуривается, видя занесённый ремень. … Нечеловеческие крики заставляют вздрогнуть. Его рука с палочкой, направленной на Вернона, оказалась направленной на Невилла. Гриффиндорец извивался и кричал, а Гарри ничего не мог поделать. Рука с бледными пальцами не могла отвести палочку от жертвы. Стоп, незнакомые бледные пальцы с длинными ногтями?! Это не моя рука! … Новые образы. Юноша глухо стонет в постели, наматывая на руку край одеяла. Кошмары, тайные желания, прошлое, галлюцинации воспалённого воображения… Всё смешивается в кучу. Картина меркнет и Гарри понимает, что слепнет. Слепнет во сне, но это так реально, что сердце стучит с бешеной скоростью. Наступает тьма. Зрение возвращается к своему владельцу и он понимае,т что находится в очень низком и узком туннели. В нём нельзя выпрямиться и нельзя облокотиться на стены – они были раскалённые. Волны жара опаляют и пошипывают кожу, заставляют на корточках идти вперёд, туда, где виднеется светлое пятно. - Здравстуй, сын. – Джеймс Поттер смотрит на сына. Он почему-то стоит во весь рост, хотя по всем правилам должен так же сидеть на корточках. - Отец? – шепчет подросток и шокировано смотрит на мужчину. - Знаешь, где ты? – холодно спрашивает Джеймс с плохо скрываемым отвращением смотря на своего отпрыска. – Это Ад, Гарри. Ты в Аду. За всё надо платить, сын. Ты уже совершил столько всего, что тебе нет прошения. –безжалостно продолжает старший Поттер, надменно усмехаясь. Гарри молчит и исподлобья смотрел на… отца. За каких-то несколько секунд он успел его возненавидеть. «Что он знает обо мне? Как смеет говорить со мной таким тоном. Я его знаете ли, разочаровал… Тебя не было!» - презрительно усмехается юноша, с таким же отвращением смотря на родителя. Мёртвый Мародёр выжидающе смотрит на сына, ждёт извинений и оправданий. Видно, что не дождётся. Гарри передёргивает плечами и ползёт дальше по туннелю. Джеймс величественно следует за сыном и чему-то усмехается. Причину самоуверенной усмешки отца Гарри заметил когда подполз к выходу из туннеля. Раскалённые угли полыхают в жаровне, на подносе лежат раскалённые щипцы. -Грешники вечно горят в адском огню. –просто говорит мужчина. Ленивая поза и руки в карманах бесят Поттера. «Какая он сволочь.» - бессильно усмехается Поттер и с превосходством смотрит на отца. Гордость это то, что всегда было у него. Побои от Дурслей, голод, унижение, одиночество, боль, но чувство собственного достоинства всегда было внутреннем стержнем не позволяющим сломаться. Пусть же она будет с ним до конца. В глубине души парень понимает: стоит раскаяться и он будет прощён. Раскаяться и не будет вечного горения на протяжение бесконечности. В душе просыпается инстинкт самосохранения и впутренний голос подло молит о раскаяние. Щемящее чувство раскаяния в груди и отец обнажает белоснежные зубы в торжествующей улыбке. Но гордость давит сомнения на корню. Ощущения, что всему конец, придаёт силы. «Лучше страшный конец, чем признание о неправильности прожитой жизни. Лучше уйти на вечную пытку с гордо поднятой головой и вечно страдать, чем умолять моего мерзкого папашу о снисхождении. Пусть моим последним тёмным делом будет уничтожение этой мерзкой улыбки. А потомна всё плевать…» - эти пару метров до костра он проделает как король, идущий на коронацию. Зеленоглазый юноша гордо выпрямляется и насмешливо усмехается. Такой красивый конец. Улыбка с лица отца исчезает и уступает место тупому бешенству. Поттер-младший видит мину родителя и скалится как зверь, вкусивший кровь врага. Побеждённый победил в последний раз. Парень прикрывает глаза и вдыхает полной грудью тёплый воздух и делает уверенный шаг к жаровне. Гордый и несломленный вид. А в душе жалость, что вдоха с чистым воздухом не хватит на вечность, которую он проведёт в огне. «Будь ты проклят, папочка…» - от всей души желает Гарри и кладёт руку на раскалённый край жаровни. Всё заполняется огнём и болью, а силуэт Джеймса растворяется в воздухе. Господи, как же страшно, но последние пару секунд торжества несомненно стоят вечности в муках. А потом одна боль… … Четверокурсник гриффиндора со стоном просыпается в мокрой от пота постели. От сна его трясёт, животный страх, а вымышленный огонь всё ещё щиплет кожу, кажется, что ожоги по всему телу. Гарри откидывает одеяло и жадно глотает морозный воздух. Всего-лишь сон. Ничего не было. Поттер стягивает с себя мокрую пижаму - её можно выжимать. Лежа в кровати Гарри с ужасом понимает, что страх не хочет оставлять его, а ненависть к отцу из сна, передалась в реальную жизнь. Одно упоминание о Джеймсе вызывает ярость и боль предательства. В голову лезут подозрения о пророческих снах, но он гонит их от себя по дальше. Никто не хочет верить, что после смерти тебя ждёт жаровня с углями и раскалённые щипцы.4 - Всего-лишь сон. – тихо бормочет Гарри смотря в потолок и слыша мерное тиканье часов. Постепенно он засыпает, понимая, что чувство обречённости останется ещё на долго.
Может убрать эротическую сцену? Нормально получилось или перегнул? Пророческий сон, как он вам?
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
до откровенного порно не дотягивает, так что все норм. единственное что не очень понравилось это чувство стыда у Гарри после... странная реакция. ну и очень интересный сон. только не могу понять как он может быть пророческим
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили niksu за это полезное сообщение:
niksu, Всё-таки в глубине души он ещё не до конца испорчен. А его жестокость и сомнения, тот самый "монстр урчащий в груди" это воздействия куска души Реддла. Даже у Ро Гаррика в пятой книге плюшило, он чуть ли не кидался на всех. А там он ещё и светлый был. Здесь всё запущеннее.
В книге говорилось устами Дамблдора и Гермионы, что если искренне раскаяться, осознать неправильность своей жизни, то можно спасти и такую душу, как у тёмного лорда. Наверное, сон предупреждал Поттера, что в будущем придётся или раскаяться или идти на встречу чего-то не очень хорошего. ведь он даже проснулся с ощущением "безысходности и отчаяния". Пока ещё сам не придумал. В крайнем случае можно списать всё на опиум. Но идея выбора окончательного пути в будущем, пока главная.
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
Насчет долбоотца гг, по сути по дурости он подставил и мелкого, и маманю.(это моё лично мнение) Существуют магловские способы отправить семью из страны, а они заперлись под чарами. + с какого перепугу мантию-невидимку отдавать ддд особенно в то время, она ж нехилый шанс на спасение.
Люди сами по себе эгоистичны в большей или меньшей степени. У нашего главгера не было семьи, поэтому всё только для себя. Да и с какой радости то Гарри раскаиваться? Он не овца в стаде.
Глава хорошая, жду есчо)))
Волдеморт как девочка-подросток. У него есть дневник, диадема, питомец, которого он обожает, и зависимость от знаменитого мальчика.
Сообщение отредактировал kyky - Четверг, 20.06.2013, 14:25
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили kyky за это полезное сообщение:
Вот такой Гарри нравится. Только это... Ему стоит ускорить процесс обучения. Четвертый курс же... А заодно обзавестись "светошашкой" - и с напарником можно косплеить парочку Сидиус-Вейдер.
Как уже было сказано выше - "Их всегда двое. Учитель и ученик. Один - чтобы олицетворять власть. Другой - чтобы жаждать ее". Дарт Бэйн, "Правило двух". Как-то так))
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Lamperg за это полезное сообщение:
Не бечено, не отредактирована - просто черновик. Автор обещал - автор сделал. Завтра отбечу.
Глава 31. Невилл Долгопупс был самым незаметным гриффиндорцем до начала четвёртого курса. В лучшем случае его замечал Малфой и его компания, и то, только для того, чтобы безнаказанно поиздеваться. Но с начала четвёртого курса всё кардинально и бесповоротно изменилось. Началось всё с появлением Гарри Поттера. Легенда гриффиндора, который обратил внимание на непримечательного и стеснительного однокурсника. Ещё в поезде, сидя по правую руку от Поттера, у Невилла появилось необычное чувство, что его будущее как-то связано с жизнерадостным Поттером. Следующий день заставил Долгопупса собрать в кулак все силы и попросить у Гарри покровительсто. Именно покровительство, на дружбу он тогда и не рассчитывал. Невилл поставил на кон всё – он рассказал о своих родителях, буквально умолял помочь ему отомстить и предлагал себя в качестве верного товарища. Гарри внимательно слушал его с таким видом, отчего стало понятно, что он принимает вечного неудачника как равного себе собеседника, а главное понимает его. Именно тогда сердце сироты при живых родителей забилось сильнее, он понял, что небезразличен самому популярному и загадочному студенту Хогвартса. Гарри с радостью согласился и в момент задумчивости положил руку на плечо неудачника. Тогда неудачник стал другом великого Гарри Поттера. Он узнал о Салазаре и поклялся себе, что никогда не предаст своего сокурсника, что станет достойным называться его другом. С того момента и закончилось скучное и безопасное существование гриффиндорца, началась Жизнь, полная разнообразных чувств от радости до горечи, от триумфа до чувства поражения. Вначале никто не замечал нескладного мальчика, крутившегося возле принца гриффиндора и постоянно следовавшим за ним. До тех пор, пока он не осмелел и не стал принимать участие в шутках и аферах Поттера. Именно тогда, учителя и студенты наконец заметили Невилла, самого верного друга Гарри Поттера. Того, кто спорит с учителями, воюет со слизеринцами, нарушает правила. Было очень тяжело привыкнуть к распорядку дня Героя. Невозможно было без страха бродить по ночам, нападать на слизеринцев и недовольных гриффиндорцев, смело говорить со Снейпом, учить тяжёлые заклинания, врать, выкручиваться, воровать ингридиенты… Долгопупс наверняка бы сломался, если б не навязчивая поддержка Гарри. Невилл втянулся и подсел на опасный и безумный ритм жизни Мальчика-который-выжил. В первый же месяц стало понятно, что Гарри творит историю, а ты вместе с ним. Изгой смог стать тенью знаменитости. Он быстро доказал, что стоит сотни Рональдов Уизли и Гермион Грейнджер. Он был единственный, с кем Гарри мог поделиться своими мыслями, идеями и планами, никто, даже Лаванда, его девушка, не знала и десятой части. Эти знания часто вызывали у Долгопупса дрожь по телу, он прекрасно понимал, если Гарри что-то и говорит ему, значит это настолько ничтожное, по сравнению с тем, о чём он реально думает. Боевые чары, ночные встречи, тёмная магия, непростительные, крамольные разговоры по ночам… и обычные студенческие дела днём. За три месяца Невилл Долгопупс настолько изменился, что от былого ничего и не осталось. Разве что фанатичная верность одному человеку. Фанатизм не мало подкреплялся и выделением подростка (лишенного всякого внимания на протяжение жизни) из толпы глупых обожателей. Ему даровалось роль второго человека в клубе-без-названия, роль советника, первого рыцаря. Гарри милостливо дал ему попробывать вкус Власти. Казалось, что все они, члены клуба, равны, и слушаются только Поттера – идейного вдохновителя. Но по желанию лидера и Долгопупс смог командовать горсткой учеников. Восторженные взгляды Криви, уважительный Вейн, благосклонные Лаванды и Парвати… Последние две гриффиндорки с первого дня в школе были полными эгоистками и никогда не замечали жалкого Невилла, максимум, что их связывало это привет-пока-какой урок. Сейчас он мог спокойно попросить их о какой-нибудь мелочи, передать просьбу или приказ Гарри, показать какое-нибудь заклинание, втолкованное ему самим Поттером. Это… захватывало. Но Невилл не был трусливым обожателем, как братья Криви. Он не раздумывая готов был пойти в огонь и в воду за своим кумиром, взять вину на себя, помочь замести следы. Иногда приходилось помогать Гарри разруливать его же редкие косяки и проколы остальных членов Клуба. Вот и сейчас была одна из ситуаций, требовшая личной инициативы Долгопупса. Он конечно не жаловался и не боялся трудностей, скорее он боялся разочаровать своего кумира, сделать что-нибудь неправильно. А началось всё с похода в Хогсмид. Гарри по своему обыкновению пришёл когда все спали и сам завалился спать. Следующим утром он отказывался просыпаться, что-то мычал и возмущённо шипел, пробормотал что болен и не пойдёт на уроки. К концу разговора он завернулся в одеяло и погрузился в царство Морфея. Это удивило Невилла, который знал фанатизм своего друга в обучение, а особенно в Заклинаниях, проводящихся сегодня. Ещё его взволновал болезненный вид Гарри. Он выглядел как человек, которого пытали, морили голодом и не давали спать по меньшей мере пару суток. Подавив тревожное чувство, Невилл пожал плечами и пошёл на уроки, сообщая всем учителям, что Гарри болен. После уроков он вернулся в комнату и увидел, что Гарри всё ещё спит. В три часа дня. Это насторожило ещё сильнее. Воровато оглянувшись по сторонам гриффиндорец дотронулся ладонью до лба своего друга, при таком близком расстояние он услышал его тяжёлое, хриплое дыхание. Самый известный гриффиндорец действительно был болен. Осторожное касание пробудило чутко спящего больного. Он тяжело вздохнул и посмотрел тоскливым взглядом на Невилла. Расфокусированный зрачок и красные прожилки в глазах, следы от лопнувших сосудов, вызвали долгие уговоры со стороны Невилла по поводу похода к Мадам Помфри. В Больничное крыло Поттер само-собой отказался идти, и вялым голосом попросил оставить его в покое. Но Невилл делая скидку на бред друга, развернул кипучую деятельность, беря всю возможную ответственность на себя. Первым делом он заверил Лаванду, которая зажала его в углу и потребовала отчёта о состояние любимого, что всё в порядке и Гарри немного «приболел». Девушка пробормотала что-то про идиотов, которые бродят без мантии и отстала. Вторым шагом в не хитром плане был поход в Больничное крыло, в кои-веки законный. Парень сослался на усталость и головную боль, чтобы выпросить лекарства. За время общения с Гарри он научился отлично лгать, поэтому без лишних вопросов получил все нужные на его взгляд лекарства. Третьим, и заключительным шагом в плане Невилла стал поход на кухню, где он потребовал лучшего меню для больного товарища. Не успел он договорить, как Добби сразу же кинулся исполнять просьбу друга великого Гарри Поттера. Смотря на снующих домовиков, гриффиндорец вспомнил, что по всей Выручай-комнате разбросаны остатки домовика. Дав себе мысленный подзатыльник, юноша пообещал убрать всё после того как лично примет участие в уговоре больного героя в принятие пищи. … - Гарри, чёрт побери, ты должен есть! – воскликнул Невилл, пытаясь достучаться до осуновшегося друга. - Я знаю, но не могу. Я не ел больше трёх суток. – растерянно пробормотал Поттер, чувствуя одновременно зверский голод и тошноту при виде еды. Голова странно кружилась, хотелось зарыться в подушку и отключить мозг. - Ты должен есть по-немногу, но часто. Я читал в одной книге, что экспедиция потерялась в … - начал Долгопупс, но был прерван Поттером. - Я сам знаю! – неожиданно для себя рявкнул Гарри. – Не строй из себя доброго родителя! Мне не нужна ничья помощь, я сам всё сделаю. – прорычал юноша, медленно приподнимаясь с кровати на дрожащих руках. Дыхание сбилось от того, что какой-то Невилл читает ему нотации, обращается как с маленьким, капризным ребёнком. «Неужели я настолько слаб?» - билась в мутном сознании предательская мысль. - Мне не нужна жалость. Я просто устал, к вечеру я буду в норме. – холодно прошипел Поттер, одаривая друга ледяным взглядом. – Мне приятно знать, что ты на моей стороне, но, пожалуйста, не надо со мной обращаться как с капризной девчонкой, которой ты хочешь залезть под юбку. Оставь свою заботу какой-нибудь волшебнице. - Ты не так поня… - воскликнул Долгопупс, но Гарри жестом руки заставил его замолчать. - Со мной всё хорошо. – повторил больной. – Я поем. Только, пожалуйста, оставь свои нотации. Они не прибавляют аппетита ни на грамм. - Почему ты не хочешь, чтобы я помогал тебе?! Почему ты считаешь меня слабаком? Почему в моих действиях видишь скрытый смысл? – гриффиндорец сжимал от бессильной злости кулаки. – Что во мне не так? Что я должен сделать, чтобы ты доверял мне? Когда ты поймёшь, что я на твоей стороне? Гарри усмехнулся бледной тенью своей обычной насмешливой ухмылки. Тихоня Невилл наконец сорвался и кричал на ненго. Глупец. Сейчас он выбежит из комнаты и будет жалеть о своих словах. - Идиот. – самый молодой чемпион беззлобно покачал головой и снова усмехнулся, отчего кожа, обтягивающая череп натянулась, показывая худобу хозяина во всей своей отвратительной красе. – Ты хочешь получить ответы на свои вопросы? Так получай! – Долгопупс инстинктивно отпрянул от кумира, проявляющего мрачное веселье. - Я доверяю тебе больше, чем всем остальным, но до конца нельзя никому доверять кроме себя. Запомни это! Я не считаю тебя слабаком. В твоих действиях я вижу искренность, знай, я никогда не сомневался в тебе. Я знаю, что ты на моей стороне. Но я не привык к таким сюсюканьям. – выплюнул Гарри последнее слово с нескрываемым отвращением. – Нам не по десять лет, чтобы копаться в душе друг-друга. Тебе не кажется, что у нас должна быть приватность внутреннего мира? Тебе не кажется, что мужчина должен стойко сносить боль и лишения? - Гарри, я знал, что только таким образом ты прийдёшь в себя. – Невилл мигом потерял маску страха и теперь смущённо улыбался. - Ты сделал метод шоковой терапии? – удивился Гарри. – Со мной? – нахмурился он. - Только так из болезненной размазни ты смог превратиться в себя. – отважился на ухмылку подросток. - Значит надурил меня? – елейным тоном переспросил Гарри. – А не страшно за последствия? - Как ты сам сказал, я твой самый близкий друг. - Друг говоришь? – Поттер потянулся за палочкой, отчего его сокурсник совсем не притворно вздрогнул. – Мобиликорпус! – небрежно взмахнул Гарри и через пару секунд его друг болтался под потолком вверх ногами. - Повеси так, может быть тебе будет лучше видна моя трапеза. – вежливо предложил Гарри и отломил от хлеба маленький кусочек. Невилл перестал дёргаться между небом и землёй, и уставился на полный поднос еды, прикидывая, сколько времени ему предстоит так висеть. . . . – Именно так, мадам Помфри. – в десятый раз повторил Гарри, проклиная, что поддался уговорам Невилла и всё-таки пошёл в Больничное Крыло. Мадам Помфри вцепилась в него с таким фанатизмом, что появлялось ощущение, что до Первого Тура его точно не выпустят. «Надо было хоть в библиотеку зайти, достать книги по драконам. Придумать, как спереть это яйцо. А то она меня до начала испытания не выпустит.» - уныло подумал Гарри, смотря на целительницу, отводящую его в крыло для мальчиков на его «родную» кровать. Белые стены Больничного крыла были угнетающими и неприятными. Раньше Гарри считал это место самым приятным в замке, так как нахождение в нём обеспечивало отсутствие всех уроков, но сейчас от оттенков белого свербило в глазах. - Мадам Помфри, можно мне сходить в библиотеку? – поинтересовался Гарри. - Конечно нет, мистер Поттер! – возмутилась женщина. – Вы сильно истощенный магически и физически подросток, вам нужна диета с добавлением особых зелий, богатых минеральными веществами и витаминами. Быстро в постель, вам необходим постельный режим! – колдунья набросилась на ни в чём не повинного юношу. - Конечно, мадам Помфри. Просто у меня через четыре дня Первый Тур. Я хотел хоть как-то подготовиться. – безжизненно буркнул Гарри и побрёл в сторону своей кровати, прекрасно зная, что женщина сжалится. - Постой, Гарри. – позвала Помона Помфри. – Я могу принести тебе нужные книги, хоть это и не входит в мои обязанности. Ты только лежи в кровати и не вставай. Завтра уже можешь сходить сам. - Проблема в том, что я не знаю, что меня ждёт. Я лучше завтра сам схожу. – недовольно скривился Поттер, сохраняя тайну про драконов. – Я пойду лучше прилягу. – покорно опустил глаза гриффиндорец и побрёл к кровати. « Драконы… Даже хорошо, что будут они.» - думал Гарри, лежа на своём больничном ложе. « Судьба в который раз благоволит мне. Само провидение свело меня с Чарли Уизли и его специальной литературой драконолога. Сейчас можно обойтись без часов, проведённых в пустую в библиотеке. Я и так приблизительно знаю, что делать. Дракона ни возможно не оглушить, не парализовать в одиночку. Да и группа неподготовленных магов едва справится с этим. Шкура дракона содержит особые свойства, из-за которых почти все чары никак не влияют на него. Самое слабое место – это глаза. Единственный способ в одиночку победить монстра – ввести его в транс или как-нибуль ослепить. Там было написано пару возможных вариантов, для самых отчаянных магов, но для уточнения придётся перерыть не одну полку.» - в глубокой задумчивости юноша растрепал свои сильно отросшие за три месяца учёбы волосы. Какой-то вежливый кашель отвлёк от мыслей. Гарри медленно открыл глаза и увидел перед собой хрупкую маленькую девочку. Ради интереса и из-за отсутствия других развлечений он внимательно осмотрел её с ног до головы, пытаясь не пропустить ни малейшей детали. Пока Гарри сканировал девчонку, отвлёкшую её, блондинка стояла и молчала. Девочка по внешнему виду тянула на второй курс. Маленькая, худая, босая, одетая в какие-то полосатые тряпки, прошитые разноцветными нитками, и по ошибке гордо именуемые пижамой. На шее у неё были бусы из пробок из под Сливочного пива, на руках самодельные и уродливые браслеты. В общем, одета она была, как женский вариант Сириуса после Азкабана. Симпатичной она никогда не была, не есть, и по всей вероятности и не будет. Спутанные грязные волосы до середины спины имели бело-жёлтый цвет, напомили паклю, большие, навыкат глаза, придавали ей вечно удивлённое выражение. Она чем-то напоминала рыбу, выкинутую на берег и не знающую, что теперь делать. - Кто ты? – поинтересовался Гарри, с нескрываемым интересом смотря на это чудо. - Полумна Лавгуд, третий курс, Когтевран. А ты Гарри Поттер? – переспросила девчонка. - Да. Что ты забыла в мужском отделение Больничного крыла? – снова спросил Гарри, уже без особого интереса смотря на девчонку. - Пришла проведать товарища по несчастью. – затараторила когтевранка. – Краем уха… – она указала на своё ухо. – … я услышала, что ты вчера простудился из-за похода в Хогсмид. Я кстати тоже вчера так заболела. Ты знаешь, что на опушке Запретного леса живут фестралы? Я их вчера навестила и они просто не хотели отпускать меня. Пришлось провести с ними пару часов. К концу я уже не чувствовала сво пальцы… - «эффектное» шевеление пальцами не вызвало у Гарри ничего кроме окончательной потери интереса. – Я была в летних туфлях, ведь мои вещи пропадают из-за влияния мозгошмыгов, которые в последнее время просто наводнили нашу башню. Ты тоже так простудился или нет? Знаешь, вчера я думала, что только я провожу столько времени на улице… А тут и ты? Не думала, что у меня есть что-то общее с Гарри Поттером. Все считают меня немного сумасшедшей, а моя вчерашняя прогулка дала им новый повод для сплетен в моей невминяемости. Если ты здесь, это значит, что я не сумасшедшее тебя. Я абсолютно нормальная, или мы оба психи. – хихикнула когтевранка. « Похоже они правы. Ты псих.» - про себя хмыкнул Гарри, пытаясь забыть тот словесный понос, что на него только что вывалили. - Интересная история. – Поттер попытался дружелюбно отделаться от сумасшедшей. – Но не в моём вкусе. - Тебе она нравиться, ты просто ещё этого не понял. – безмятежно покачала головой третьекурсница. - Я лучше знаю, что понравилось мне, а что нет. Не мешай мне! – отрезал Гарри, взбешённый тоном малолетки. - Возле тебя много мозгошмыгов. Хочешь моё ожерелье, оно поможет. – рыбьи глаза наткнулись на раздражённые зелёные. - Я хочу, чтобы ты ушла к себе в кроватку и не мешала мне думать. – почти по слогам произнёс Гарри, сдерживая желание вышвырнуть нахалку за её же грязные космы. - Я думала мы сыграем в шахматы, а то скучно. - У нас нет шахмат. Я не хочу играть с тобой. Оставь меня в покое, повторяю в третий раз. Иди «подружись» с какой-нибудь девочкой в своём отделение. – убийственно доходчиво объяснил Гарри. - Можно играть пробками. – не сдавалась Лавгуд, теребя своё ожерелье. – Если не умеешь, так и скажи. - Ты совсем безмозглая? – прошипел Гарри, окончательно теряя терпение. – Я не хочу с тобой общаться, Лавгуд, по причине твоей невминяемости. Катись к своим друзьям, которых у тебя, по всей видимости нет. - Ума палата, дороже злата. – процетировала Лавгуд. – Я на факультете умных. - Да хоть в Шарбатомской академии, исчезни с моих глаз, иначе я вышвырну тебя отсюда. – посоветовал маленькой самоубийце Гарри. - Готов к Первому Туру? – не сдавалась третьекурсница. - Отстать от человека, дура Полоумная! Катись в своё отделение, пока цела. – рявкнул парень с другого конца палаты. - У него есть своё мнение! – вздёрнула подборотком соплячка. – Не тебе решать, кто кем хочет общаться! - Тебя что, домовые эльфы родили? В кого ты такая тупая и грязная? Как такое отребье вроде тебя вообще пустили в школу? Тебе в Лютном полы мыть, а не Чемпиона Хогвартса уму-разуму учить. – издевался парень. - Гарри, мне остаться? – с надеждой спросила девочка. - Иди туда, откуда пришла. – усмехнулся Гарри, видя, как опустились плечи девчёнки. – И прими мой совет: подлечи свою грязную головку в Мунго, купи нормальные вещи, а не эти тряпки, и… помойся, ты всё-таки девушка, а не тролль. Если хочешь, то скажу по секрету – шаппунь есть в каждом душе. – шёпотом закончил Гарри, видя, как дрожат губы третьекурсницы. – Хотя, если ты выглядишь, как домовой эльф, может ты и… - движение рукой и стака воды упал на пол. - … уберёшь с пола эти осколки. По другому от тебя всё-равно пользы нет. – безжалостно закончил Гарри. - Я думала, мы подружимся. Джинни говорила, что ты стал злой, но я не верила этому. Она оказалась права. – кусая губы от желания зареветь, пробормотала блондинка. – Так чем ты отличаешься от слизеринцев, издевающихся над слабыми? - Ты хочешь подружиться со мной?! – захохотал Гарри. – Зачем мне сумасшедшая, грязная, оборванная, уродливая… - со злой улыбкая выплёвывал Поттер, с торжеством наблюдая, как слёзы бегут по щекам девочки. Она не выдержала, и под хохот двух парней вылетела из помещения. - Вот дура. – покачал головой неизвесный парень. – Правильно ты её послал, она всех у нас задолбала. От неё уже и учителя шарахаются. Полоумная Лавгуд… Ей в Мунго самое место. - Ты тоже с Когтеврана? – спросил Гарри. - Ага. Эдди Кармайкл, пятый курс. – приветливо махнул рукой пятикурсник и уставился в книгу. Через три часа Гарри уже стал жалеть, что отпустил девочку так быстро. В конце-концов, можно было поиздеваться над ней ещё часик. . . . – Мальчики, к вам пополнение. – сообщила мадам Помфри, из-за спины которой вышел высокий парень с наглым выражением лица. - Энтони Голдстейн. Когтевран. Четвёртый курс. – сообщил новичок, в котором Гарри сразу же узнал студента с параллельного потока. – А вас я знаю. - Привет. – лениво протянул Гарри, переворачиваясь на другой бок. Всё-таки весь день в кровати это слишком. - Хотите сливочного пива? – с хитрой улыбкой предложил Энтони. С появлением Энтони, обстановка в палате стала ещё противнее. Кармайкл был котгевранцам до мозга костей, поэтому молча читал книги, лишь изредка перекидываясь с гриффиндорцем парочкой фраз. Энтони же был доставучим идиотом, у которого на уме были только девочки, выпивка и вопросы о турнирстве Гарри. Мало того, он был очень наглый и вёл себя как пуп земли, хоть и ничего из себя реально не представлял. Он считал своим долгом смеяться идиотским смехом после каждой своей или чужой фразы. Гарри бессильно зарычал, когда Голдстейн вернулся с женской части Больничного крыла (где он надеялся познакомиться с девушками) вместе с Полоумной. - Пацаны, вы видели эту ненормальную? – воскликнул когтевранец. - Выкинь её из палаты. Она нам уже сегодня читала свои идиотские лекции. – поморщился Поттер. - Прикинь, она носит самодельные украшения. – не унимался парень. - Отстань от девчонки. Если она тебе понравилась, прогуляйся с ней за пределами палаты, а то нам она как-то не приглянулась. – насмешливо протянул Гарри. - Он прав, Энтони. Пусть малявка катится отсюда. – поддержал Эдди. – Не хватало ещё сумасшествие от неё подцепить. - Прости, Лавгуд, но желание друзей закон. – пробасил Голдстейн, отчего его «друзья» синхронно скривились. Лавгуд заплакала во второй раз за день. . . . Аластор Грюм, он же Барти Крауч младший, нервно ходил по своему кабинету. «Всё висит на волоске! Турнир через три дня, а Поттер преспокойно отлёживается в Больничном крыле с физическим и магическим истощением. Как это могло случиться?! Что такое сопляк сделал, чтобы так ослабеть? Ещё обгоревшая рука… Как его провести на первое место? Мне удалось намекнуть Хагриду о драконах. Он сообщил Поттеру, а Поттер заболел. Как мне намекнуть Золотому мальчику о метле и банальном Акцио? Неужели всё провалиться из-за мальчишки?» - сжимал кулаки ЛжеГрюм и тяжело дышал. В чувствах он пнул сундук с пленным мракоборцем и пошёл на не запланированное собрание учителей к Дамблдору. - Добрый день, коллеги. – поприветствовал Дамблдор учителей. Макгонагл, Снейп, Флитвик, Стебль и Грюм приветственно кивнули. – Я решил провести вне плановое собрание. Оно неофициальное и проводится с одной целью – лучше узнать наших учеников. Хотите чаю? Учителя согласно закивали. - Меня волнует ситуация, возникшая между Слизерином и Гриффиндором. –прямо сказал Дамблдор и внимательно посмотрел на деканов враждующих факультетов. – Можете рассказать, что творится на ваших факультетах? – впервые в голосе Дамблдора появились властные нотки. - Ситуация не простая. – начал Снейп. – На Слизерине происходит то, что вам не понравится, и о чём я вас неоднократно предупреждал. Из-за появление мисс Лестрейндж особенно процветают разговоры о Тёмном Лорде и идеях чистокровности. Почти каждый день происходят стычки с учащимися других факультетов. - На Гриффиндоре тоже образовалась не совсем обычная ситуация. – призналась Макгонагл. – Происходят трения внутри факультета. Образовались группы, враждующие между собой. Это группа во главе с мистером Поттером и группа во главе с мистером Маклагенном. Правда после всем известных событиях, наступило затишье. Сейчас всё тихо, но становится понятно, что на Гриффиндоре раскол. - Ваши львята грызутся между собой? – неудержался Снейп. Декан львиного факультета поджала губы. - Это сложно объяснить. Первый-третий курс ведут себя тише воды, ниже травы. Четвёртый враждует с пятым. Шестой пытается всё уладить, а седьмой не обращает никакого внимания на остальных. Создаётся впечатление, что каждый сам за себя… - растерянно пробормотала Минерва. – Это больше присуще Слизерину, но ни как не моему факультету. - На Слизерине сейчас всё ровно наоборот. Один за всех, и все за одного. – неудержался от шпильки зельевар. - Не прикидываетесь дураком, Северус. – прохрипел Грюм. – Вы забыли упомянуть о запрещённой магии, творящейся в ваших подземельях. Покрываете своих змеек? - Я уверен, что ничего особо не изменилось. Благодаря таким как ВЫ, трое факультетов против Слизерина, поэтому моим студентам надо защищаться. А что касается запрещённой магии, то сам Салазар Слизерин поставил на подземелья и гостиную могущественные скрывающие чары, сводящие на нет все ухищрение профессора Дамблдора и его предсшественников по выявлению всплесков запрещённой магии. Основатель сделал идеальную атмосферу для продолжателей своей идеи. – признал зельевар. - А вы не видите, что читают и практикуют ваши подопечные? – не сдавался Аластор, бешено крутя глазом. - Я не могу всё время шпионить за слизеринцами. А при мне они не делают ничего предубедительного. – холодно ответил Снейп. - Успокойтесь, Аластор, Северус. – прервал спор директор. - На моём факультете все верят, что мистер Поттер похитил славу Седрика. – второе имя было произнесено с нежностью. - Многие носят значок унижающий достоиство Гарри. На этой почве произошло много драк и дуэлей с представителями Гриффиндора, особенно среди младшекурсников. – отрапортовала Стебль. – Такого ещё не было. - Мой факультет в основном принял сторону Диггори. Иногда происходят стычки с представителями Гриффиндора. – вставил Флитвик. – Но в основном всё в порядке. - Альбус, я не понимаю, ну зачем надо было принимать в школу дочь Лестрейнджей? – вставил Грюм. – Неужели вы думали, что появление такого символа не изменил ничего в школьной жизни? Не говорите, что не знали, что Лестрейндж имеет такое же значение для Слизерина, что Поттер для Гриффиндора. Даже я, полагаясь на собственное зрение, - уничтожающий взгляд в сторону Снейпа. - … понял, что вокруг слизеринки вертятся студенты, чьи родственники были уличены в служению или поддержки Того-кого-нельзя-называть. У нас под носом появляется группа, готовая следовать Его идеям и действовать Его методами. – хрипел Грюм. – Как вы знаете, с начала школы произошло уже много того, что ассоциируется со Слизерином. Постоянные нападки на магглорождённых и полукровок, это раз. Дуэли с гриффиндорцами, выходящие за рамки школьного образования, это два. Нападение на Филча, повлекшее его частичную недееспособность, это три! Может я и параноик, но не слепец. – стукнул кулаком Грозный Глаз, отчего Стебль подавилась чаем. - В школе творится не понять что! – поддержал Флитвик своего коллегу. – Создаётся ощущение, что все против всех. Такого ещё не было. – растерянно пропищал карлик. Учителя наперебой кричали, спорили и голосили, а Дамблдор слушал до тех пор, пока обессилено не спрятал лицо в ладонях. - Хватит. – резко сказал почтенный старец. - Я и сам знаю сложившуюся обстановку. – тихо сказал Дамблдор. – Я рассчитывал на понимание преподавателей, но с великой скорбью вижу, что уважаемые волшебники и волшебницы спорят друг с другом как и их подопечные, и готовы в любой момент схватиться за палочки. – выразительный взгляд на кипящих Грюма и Снейпа, которые чуть не прокляли друг-друга. - И что нам делать? Нельзя контролировать детей полностью. Это просто не реально. Нельзя залезть им в голову и поменять ошибочные приорететы на правильные. – пропищал Флитвик. – Должен признать, здесь мы беспомощны. Минерва обвиняет во всём мисс Лестрейндж, а Северус мистера Поттера. Но это не так! – заявил Филиус, медленно обведя взглядом своих коллег. – Кроме парочки дуэлей их ни в чём нельзя обвинить. А участие в этих драках они и не отрицают. Здесь скорее другое, они как два символа, за которых дерутся их сокурсники, не спрашивая своих кумиров. Я уверен, они и не знают и о половине происшествий. – Грюм захотел что-то вставить. - И могу это доказать! – громче заявил Флитвик. – Гарри не вылазит из библиотеке и готовиться к испытаниям. Он помогает по учёбе нескольким однокурсникам. Он встречается с девушкой и занимется со мной дополнительно. Если бы он и вправду был ответственен за все происшествия, то ему бы просто не хватило времени на всё! Что касается Дианы… надо смотреть со слизеринской стороны. Ей это ОЧЕНЬ не выгодно. – подчеркнул профессор. – Она и так в очень трудном положение из-за своих родителей, а наживать ещё и новых врагов, привлекать внимание учителей… Она знает, что во всём винят её, но я вас заверяю, это не так! – заявил Флитвик. - Минерва права. – мрачно буркнул Снейп. – Не надо было принимать Лестрейндж, Альбус. – все смотрели на мужчину, будто видели в первый раз. Человек, готовый до конца отстаивать подопечных, буквально сдавал одну из них. – Это не потому, что она нападет на всех. Это ерунда. Просто… Вам не понять. – пытался подобрать слова Северус. – Её воспринимают, как преемницу Тёмного лорда, точнее наместницу… Вы меня поняли! – резко добивал Снейп, впервые проявляющий столько человечности в разговоре. – Вы знаете, что на Слизерине много детей, чьи родственники были Пожирателями смерти. Они жаждут реванша. Для них падение Тёмного Лорда это личный позор, который они должны исправить. Малолетние идиоты! А тут Лестрейндж, дочь самых фанатичных последователей Тёмного лорда, и такая же фанатичка. Её там обожают и на руках носят, даже Драко, бывший звезда факультета, ходит за ней как телок. Стоит кому-нибудь хоть пальцем тронуть её, как этого смертника разорвут на куски и распихают по замку. Долгопупсу повезло, что Поттер сдерживает его, иначе его «праведная месть» закончилась несчастным случаем с его же участием. Вокруг Дианы уже образовалась группа, которая вбила себе в голову продолжить дело мёртвого Лорда сразу после окончания школы. Их невозможно переубедить, они фанатики. – хрипло пробормотал декан Слизерина в приступе откровения. – Они учат боевые чары, поют дифирамбы мертвому хозяину… - Всё так плохо? – тихо сказала Стебль. - Особенно плохо полукровкам. Они срочно доказывают лояльность идеям чистокровности и ненависть к магглорождённым. Но хуже всего тому, чьи родители магглы. Если вы не знали, то на Слизерине есть пару таких учеников, не смотря на байки об исключительно чистокровном факультете. Они очень часто попадают в несчастные случаи. - Я ничего не мог поделать. – признался Дамблдор. – По правилам Хогвартса, в ней может учиться любой ребёнок, не смотря на пригрешения родителей. Это закон. - И её богатые родственники. – съязвил Аластор. - Как нам уберечь детей? – спросила Минерва. - Надо сделать всё возможное. – твёрдо заявил Дамблдор. – Во-первых, я поставил следящие чары на библиотеку и Запретную секцию. Оказывается, что чуть ли не половина школы ходит в неё. Стоит добавить, что Гарри и Диана в их числе. Первый готовится к Турниру, а вот вторая… - Любой второкурсник откроет дверь. – скривился Грюм. – Там наипростейшая защита стоит. - Поэтому я переделаю защиту, чтобы никто не смог проникнуть в Запретную секцию без присутствия учителя или библиотекаря. Уберечь детей от зла, скрытого в ней, наша первоочерёдная задача. Так же я уверен, что надо изъять наиболее опасную литературу и перенести её в мой кабинет. - Ночью многие бродят по школе. – отрывисто сказал Снейп. – Ученики совсем страх потеряли, ходят не скрываясь целыми группами. Хоть Филч и был сквибом, но порядок и дисциплину поддерживал. Наш новый завхох почти не патрулирует коридоры полагаясь на благоразумие детей. - Спасибо, Северус. – кивнул директор. – Боюсь, что нам придёться нанять нового завхоза. У меня есть на примете один человек. – вслух задумался Альбус, намеренно не упоминая, что «человек» пол своей жизни стерёг застенки Аврората и охранял камеры предварительного заключения. - Поппи мне сказала, что у неё часто пропадают лекарства из Больничного крыла. Дети не ходят к ней, чтобы не попасться нам, а лечатся своими силами. Я решил, что шкаф с лекарствами будет всегда открыт, чтобы дети смогли «заимствовать» необходимые им зелья. Это в любом случае лучше, чем они будут сами варить. Я всё никак не могу забыть случай с девочкой, которая хотела свести прыщи, но свела свой нос. – улыбнулся Дамблдор. – Кстати на счёт лазарета, Аластор, что с Гарри? Как он себя чувствует? - Он в лазарете. Видно кто-то попал в него сильно ослабляющим проклятием. Он физически и магически истощён. Но выглядит спокойным. Гарри очень силен морально, поэтому готов ко встречи с неизвестным. – отрапортовал Грюм. – Но я бы лучшк не пускал его на Турнир. - Это невозможно. Правила непреложны. – покачал головой Флитвик. – Радует одно, Гарри подружился с семикурсником Дареном Барнзом. Очень талантливый и одарённый юноша. В крайнем случае, у него есть кому обратиться за помощью. В заклинаниях он настоящий мастер для своего возраста. - Мистер Барнз подружился с Гарри? Странно, раньше я не видела за ним приступов дружбы и человеколюбия. – саркастически хмыкнула Макгонагл. – Он всегда был центром компании, но в то же время никогда не входил в неё. Всегда держался обособленно. Необычайный гордец и слишком самоуверен. – скривилась Минерва, подразумевая, что эти качества чужды гриффиндорцам. - Ты не справедлива к мальчику, Минерва, из-за дуэли прошлогодней давности. До сих пор не можешь простить тех баллов?– осадил Флитвик. - Он просто больше когтевранец, чем гриффиндорец. Жажда знаний у него в крови. Жалко, что он не попал на мой факультет. – вздохнул Флитвик. - Филиус прав, Минерва. Мальчик замкнулся в себе после горя, произошедшего в его семье. До этого он был весёлым и шумным. – поддакнула Стеббль. – А после этого стал мрачен и раздражителен, в чём его нельзя винить. - А что случилось? – поинтересовался Грюм. – Мне важно знать, кто крутится возле Поттера. Неизвестно, кто хочет его убить. Снейп закатил глаза, показывая своё отношение к паранойи мракоборца. - Я надеюсь, Аластор, это останется между нами. – заговорил Дамблдор. – Два года назад был убит отец Дарена. Это случилось, когда мальчик был на каникулах после пятого курса. Мистер Барнз возвращался с работы домой, и на него напали грабители-магглы и убили. Застрелили из пистолета. - Магглы одолели волшебника? – не поверил Грозный Глаз. - Когда тебе стреляют в спину, то невозможно спастись. – сочувственно сказал Дамблдор. – Сам понимаешь: тёмный переулок, выстрел в спину… - Стиль Пожирателей. – прохрипел Грюм и стрельнул взглядом в Снейпа. - На шестой курс мальчик вернулся резко повзрослевшим и замкнутым. Не легко остаться старшим в семье в пятнадцать лет. Никто не знал об этом, кроме учителей. - Он также превосходно учился, стал старостой, но отдалился от сокурсников, погрузился в книге и эксперименты с магией. – размышляла декан пуффендуя, отчего Дамблдор поморщился, вспоминая свою ошибку пятидесятилетней давности – Наверное, хочет стать мракоборцем и бороться с такими, как те, кто убил его отца. – вздохнула Стебль. - Жалко, красивая была семья. – добавил Дамблдор. – В ней было сосредоточие надежды. Ты не знаешь, Аластор, но мальчик соединил в себе не соединимое. Его отец был магглорождённым пуффендуйцем, а мать чистокровной слизеринкой. Они встретились случайно и полюбили друг-друга с первого взгляда. А тогда сам знаешь какие были времена… Пожиратели убивали всех «неполноценных» на их взгляд, молодые чистокровные становились Пожирателями из-за давление старших членов семьи. - Они вступали добровольно. Не верю в байки об империусе. – буркнул Грюм. - Родители Дарена сбежали в маггловский мир. Стоит признать, что семья матери не отнеслась с восторгом к такому неравноценному браку. Они не были чистокровными фанатиками, просто боялись за жизнь дочери, только что занончившей школу и маленького сына, который в неё ещё не поступил. А Натали проявила силу воли и скрылась в мире простецов со своей любовью. – ностальгически улыбался Дамблдор. – Смелые дети. - Не такие уж и дети. – воспротивилась Стеббль. – Дарен-старший был на семь лет старше супруги. - Дарен-страший? Отца и сына зовут одинакого? – встрепенулся Аластор, скрытно сочувствуя мальчику. Кто-кто, а он знал, как не приятно носить приставку «младший». - Да. – чуть не пуская слезу умиления подтвердил Дамблдор. - Они безумно друг-друга любили. Натали и Дарен. А мальчик-то какой талантливый! Родители никогда звёзд с неба не хватали, но этот юноша оставит след в истории магической Британии. – воодущевился предстарелый профессор. – Возможно, твоей сменой будет, Аластор . У него есть все задатки, чтобы стать великим мракоборцем. Дуэлянт он превосходный, жалко что мы разглядели этот талант только во время его дуэли в прошлом году. - Может мы снова откроем Дуэльный клуб? – встрепенулся Филиус Флитвик. – Я знаю много талантл
Сообщение отредактировал Граф - Суббота, 29.06.2013, 07:13
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
. . . «Да, Мерлин, да!» - радовался Гарри, покидая Больничное крыло. В нём он потерял целые сутки, поэтому сейчас шёл в библиотеку навёрствовать упущенное. К счастью, от уроков его освободили «по болезни», то есть на самом деле, дали время на подготовку. Вообще, после недолгих раздумий стало казаться, что это Дамблдор надоумил Хагрида рассказать про драконов. Всё-таки не мог директор Хогвартса кинуть своего фаворита на верное растерзание монстру. Смерть Мальчика-который-выжил послужила бы такому скандалу, что проще было прикрыть глаза на хвалённую справедливость и подтолкнуть чемпиона к разгадке. В любом случае можно успокоить совесть, свалив всё на возраст Гарри. Мол, младше всех, поэтому и поблажки. «А Седрику он не помог.» - прошептал тихий голос. «Дамблдору плевать на пуффендуйца. Не такой он уж и добрый. А ты ему нужен как символ торжества света, именно поэтому он и носится с тобой, как с писанной торбой. Представляешь что будет, если он узнает хоть часть правды о тебе?» - опасливо пропищал инстинкт самосохранения. - Что, Поттер, последние отчаянные попытки не облажаться? – ехидно спросила Лестрейндж, отрываясь от книги. – Не поздновато ли схватился? Наверное уже жалеешь, что обманул всех? – усмехнулась слизеринка, пронизывая гриффиндорца своими пронзительно тёмными глазами. Гарри просто проигнорировал её, потому что было лень придумывать заковыристый ответ. «Кстати, она впервые со мной заговорила. Ну, это если не считать обмена любезностей на первом занятие.» - отметил Гарри. Обычно они не разговаривали, даже не спорили. Максимум на что их хватало, это обмен проклятиями. При стычках Гарри орал на Малфоя, а Лестрейндж шипела на Невилла. - Помочь, Поттер? – издевалась Лестрейндж, которая специально пересела поближе к гриффиндорцу. Юноша удивился, видя, как чистокровная фанатичка занимает место рядом с ним, поганым полукровкой. - Принеси мне кофе с молоком, если не сложно. – съязвил Гарри, не отрываясь от книги. - Не страшно вякать, Поттер? – тихо спросила дочь самых безумных Пожирателей. – Не боишься повторить участь дружка-сквиба? – загадочно усмехнулась слизеринка и принялась сверлить взглядом дырку в противнике. - Что? О чём ты? – наконец спросил Гарри, которому стало неприятно от пятиминутного немигающего холодного взгляда. Именно столько времени он пытался игнорировать девушку и всё-таки прочитать первую страницу. - Ты не знаешь? – притворно удивилась слизеринка и опустила взгляд, чтобы не встречаться со взглядом парня. Весь её вид кричал: Давай, спроси! - О чём? – повторил Гарри. – Если хочешь – говори, если не хочешь – то молчи. У меня нет желания играть с тобой в игры. - Со мной? – вмиг похолодел голос, а весь внешний вид излучал опасность в перемежку с брюзгливостью. – Даже не мечтай, Поттер. Уж слишком много в тебе грязной крови. Ты даже не полноценный волшебник, в отличие от того же Гойла, не говоря уж обо мне. Такие как ты, должны, как минимум, прислушиваться к настоящим волшебникам, а в идеале исполнять наши малейшие прихоти. – зло прошипела Лестрейндж, отчего стало казаться, что её волосы зашевились подобно змеям медузы Горгоны. - Я бы советовала проверить твоего убогого товарища. Ему сейчас очень больно, уж поверь. – тихо прошептала девушка, с мечтательной улыбкой смотря сквозь собеседника. У неё был такой счастливо-страстно-радостный вид, будто сбылись все её мечты. Для пущей полноты картины ей не хватала только эротично облизнуться. - Мой «убогий» товарищ подождёт. Мне надо готовиться к Турниру. – равнодушно усмехнулся Гарри, засовывая переживание за друга в самый дальний отдел души. - Не желаю удачи. Надеюсь ты сдохнишь, как и твоя грязнокровная мамаша. – пожелала Лестрейндж и встала. - Моя мать хотя бы не трахалась с бледнолицым уродцем. – парировал Поттер, видя, как рука девушки дёрнулась к палочке. – По твоей реакции я теперь знаю настоящую историю отношений Волан-де-морта и твоей матери. Как ты думаешь, она отдавалась ему ради идеи, или из-за своих извращённых наклонностей? – давил Гарри на больную тему, зная, что ответа не будет. По всей видимости слизеринка и сама мало знала об отношениях матери с Лордом. Поэтому это тема и была запретной для неё даже в мыслях. - Считаешь себя самым могучим волшебником? – слизеринка забила на приличия и присела за стол к Поттеру. – Когда Тёмный Лорд вернётся, я попрошу его разрешить мне помучить тебя перед смертью. – прошипела Диана, прожигая парня демоническим взглядом. При этом она так перегнулась через стол, что между соперниками оставалось расстояние с вытянутую руку. – После этого ты будешь молить Повелителя о смерти. А он подарит её тебе. - Считаешь, что твой повелитель жив? – спросил Гарри, не отрываясь от рассматривания девушки. Честно говоря, он впервые разглядовал девушку с такого близкого расстояния. Обычно их разделяли друзья, враги, остальные студенты, и обоюдная ненависть. Поэтому такую возможность он решил не упускать и узнать врага «в лицо». - Я уверена. – отрезала Лестрейндж и самодовольно посмотрела на парня. - Надеешься заменить свою постаревшую мать? Неужели у вас в семье традиция сходить с ума от всяких уродов? – поинтересовался Гарри, наблюдая реакцию собеседницы. - Мне кажется, что ты сам возбуждаешься от этого. – девушка перестала кривиться. – И вообще, Поттер, ты конченный извращенец. – покачала головой слизеринка, и подпёрла голову рукой. - И почему? – полюбопытствовал Гарри ни чуть не оскорблённый заявлением. Разговор стал ему напоминать прокусывание оппонента перед заигрыванием, поэтому он чувствовал себя в своей тарелке. - Из всех тем, накопившихся за время нашего «общения», ты выбрал тему отношений моей матери и повелителя. - Значит они всё-таки были? – спросил Гарри, дьявольски сверкая глазами. - Не думаю. – по-настоящему задумалась Диана. – Лорд выше чем человек, ему чужды человеческие слабости. - Пытаешься защитить честь матери? – поинтересовался Поттер, со скрытым уважением смотря на слизеринку. - Ты бы о чести своей матери переживал. – лаского прошипела Лестрейндж и отложила книгу в сторону, которая мешала ей разглядеть руки Поттера, точнее наличие или отсутствие в них палочки. – По твоему озадаченному виду, понятно, что ты не сном не духом о похождениях высокоуважаемой Лили Эванс? Поттер, хочешь узнать о дорогой Лили то, о чём тебе не расскажут твои идиотские друзья? Наверное остолоп Хагрид, рыжие предатели крови, предатель Блэк и Дамблдор говорили о ней исключительно хорошо? Поттер молчал и сузив глаза, смотрел на мрачное веселье девушки, на её предвкушающие блестящие глаза. - Так и быть, Поттер, раскрою эту маленькую тайну. Ведь плохо, когда детям врут об их родителях? – промурлыкала Диана, получая удовольствие от плохо скрытого томления гриффиндорца. - Ты-то всё знаешь о Беллатриссе? Когда, где и с кем… - зло вставил Гарри, отмечая отсутствия реакции со стороны противницы. - У меня только догадки, а у тебя факты. – холодно сказала она. – Запоминай, Поттер, повторять не буду. Некая Лили Эванс, грязнокровка, ещё до распределения познакомилась с неким Северусом Снейпом, полукровкой. – начала своё обличающее повествование слизеринка. – Но Снейп попал на Слизерин, а твоя мамочка на Гриффиндор. Но детская влюбленность была такой сильной, что они встречались чуть ли не до конца пятого курса, не смотря на соперничество факультетов. Понимаешь, Гарри… - гриффиндорец вздрогнул. - … по словам свидетелей, они были не разлей вода почти пять лет. Кто-то говорил, что они друзья, кто-то, что пара. Но это ещё не всё, твой папа, Джеймс Поттер, с первого курса влюбился в твою мамочку. Представляешь его разочарование, когда его - чистокровного, богатого, красивого, великого ловцва, главу Мародёров даже не замечают на фоне носатого, сальноволосого слизеринца. – неизвестно кого Лестрейндж ненавидела сильнее. - Если бы Снейп тебя слышал. – притворно пригрозил Гарри. - Снейп. – презрительно фыркнула Лестрейндж. – Он предатель и его мнение никого не интересует. Жалкий отступник. – фанатичный блеск полыхнул в тёмных, бархатных глазах. - Тяжелова-то тебя на Слизерине. – позлорадствовал притворно-сочувствующим тоном Гарри. – Тебя постоянно окружают слизеринцы, чьи родители отреклись от Волан-де-морта. Один Малфой чего стоит… я расскажу папе… - Поттер придал голосу детское картавие. – Как ты смеешь, мой папочка… а мой папа сказал… а мой папа сделал… Не противно с детьми предателей учиться? – нормальным тоном поинтересовался Гарри. – Наверно неприятно видеть счастливых детей, чьих родителей не постигла участь Азкабана по причине отречение от хозяина. Завидуешь им, или нет? – заинтриговано спросил Гарри. - Я ими горжусь. – отрезала Диана. – А дети Слизерина исправят ошибки родителей. – уверенно заявила девушка. – Но вернёмся к тебе. Твой папочка всё-таки смог отбить Эванс у Снейпа в конце пятого курса. Видишь ли, при пятидесяти процентной вероятности, что наши матери изменяли отцам, то в моём случае это был величайший тёмный маг всех времён и народов, а в твоём, носатый, сальноволосый, некрасивый школьник, над которым издевался весь Гриффиндор. Понимаешь разницу? – спросила слизеринка. - Я не могу полагаться на твои слова. Мне нужны доказательства. – парировал Гарри, ощущая неприятный осадок в душе. При таком раскладе сказочная картина непогрешимости родителей становилась более реальной и жизненной. Из-за сна он чувствовал разочарование в отце, но если эта бравада Лестрейндж будет правдой, то в матери он разочаруется куда сильнее. - Это тебе надо, а не мне. – равнодушно пожала плечами девушка. – Так что сам ищи доказательства. - Мне не до этого. Надо попытаться обыграть Диггори, а то от его улыбочки меня уже тошнит. – признался Гарри, решая прервать этот первый и почему-то слишком откровенный разговор. - Ты даже не представляешь, как противно с тобой общаться. – покачала головой слизеринка. – Придётся долго стоять под душем, чтобы смыть вонь от грязной крови твоей мамочки. – она сморщила носик. - Ещё раз желаю тяжелейших увечий. – пожелала Лестрейндж и ушла из храма знаний. « При всём твоём отношение к полукровному-мне, играть ты всё-таки стала.» - коварно подумал Гарри, смотря в спину девушки. «Пока один-один, Диана.» Гарри задумчиво взял книгу, повертел её в руках и раздражённо положил на стол. « Неужели это правда? Снейп и моя мать… В любом случае я уверен, что между ним ничего не было. Не такой характер у неё был.» - думал Поттер. « Плевать на Снейпа, может это бредни Лестрейндж. Но откуда она знае столько всего о прошлом. Моя мать, Снейп, отец,Тёмный лорд, правда о Сириусе…?» - Гарри небрежно откинулся на стуле. « Надо узнать, что вообще творилось в то время. Только как? Светлые будут говорить со своей позиции,тёмные со своей.» Гарри вздохнул и взял книгу в руки. . . . В Больничное крыло, где ему предстояло провести ночь, Гарри шёл с тяжелым сердцем. Зная приблизительное описание чар, он обнаружил те, которые могли помочь ввести дракона в транс. Но было много «но». Во-первых, на один поиск информации он потратил весь день, следовательно до Турнира оставалось на один меньше. Во-вторых, чары бали незнакомые и сложные, и осилить их за оставшийся клочок времени было тяжело. В-третьих, если ему и удастся применить их, то это будет равносильно признанию, что ему помогли, а это грозила международным скандалом. Невозможно, чтобы четверокурсник чисто «случайно» знал профильные чары драконолога, которые просто не то что не изучают, даже не знают в Хогвартсе. . . . Проклиная всё вокруг, Гарри быстрым шагом шёл на улицу. Два дня! Два дня осталось до Турнира. Единственным решением было тренировка чар на соплохвостах, за неимением других больших животных. И плевать на подозрения всех. Первый тест, занявший время с утра до обеда не принёс никаких результатов. Даже под замедляющими чарами соплохвост отказывался подчиняться банальным приказам. Потратив три часа бесполезной беготни от вольера к вольеру и получив двадцать баллов за любовь к животным от Хагрида, Поттер поплёлся на обед. «Может у них глаз просто нет? Поэтому чары не действуют.» - мрачно размышлял Гарри, не веря в собственную неспособность совершить чары. - Поттер! В кабинет. – прорычал Грюм. Гриффиндорец встал как вкопанный и пожав плечами зашёл в логово безумного вояки. - Я знаю, что вам известно о драконах. – просто сказал Грюм. -О каких драконах? – изумился Гарри. - Не зубаскаль, Поттер. Я помочь хочу. – старик поднял руки в защитном жесте. – Как ты знаешь, любимчиков у меня нет. – сурово заявил проффесор. « Ага. А со мной вы просто так говорите.» - про себя хмыкнул чемпион. - Но я признаю, что ты симпатичнее мне, чем Диггори. – усмехнулся Аластор-Барти. «Ого. Последний человек, намекавший на мою симпатичность, чуть не захлебнулся в собственной крови.» - нахмурился Поттер. - Я польщён, сэр. Он мне тоже не нравится. – признал Гарри. Оскал на морде мракобоца стал более дружелюбным. «Договоримся.» - облегченно подумал Барти Крауч младший. «Договоримся.» - отлегло от сердца у Поттера. . . . Четвёртый чемпион Турнира чувствовал безграничное счастье и любовь ко всему человечеству. Безвыходая, казалось, ситуация стала такой простой. Не надо никаких сверхпремудрых чар… Метла и Акцио. Гениально, профессор! Гарри всё больше удивлялся манипуляциям Дамблдора. Намекнуть Хагриду о драконах, передать с Грюмом решение тупиковой задачи. Тупой Гарри, полугодовой давности, не понял бы ничего, принял за счастливую случайность. Ещё и уверовал в себя. Правда и сейчас Гарри радовался не меньше, отчего даже решился на «благородный» поступок. Конечно, его «благородный» поступок имел и скрытое дно, как впрочем и все поступки, совершаемые парнем. Идея появилась сама-собой… Рассказать про суть испытания и так всё знающей Флер. Ни одного минуса, одни только плюсы. Втереться в доверие красотки было приятно. Гарри ни на что не рассчитывал, просто провести лишний часок в обществе неземной красавицы было бы неплохо. А если его увидят в её обществе, то все парни школы будут адско ему завидовать. Его репутация вырастит до небес. Поттер из лгуна в глазах француженки станет благородным рыцарем. Маленьким рыцарем, но зато будет вхож в карету Шарбатома. Познакомиться с иностранцами, разузнать новое... Как говориться, на других посмотреть, и себя показать. Что скрывать, в голове сам собой всплывал предстоящий рождественский бал. Танцы… « Нет, даже не думай!» - осадил внутренний голос. « Кто ты, а кто она? Признай, ты красивый, но ещё маленький. Твой потолок это четырёх, максимум пятикурсница. Ты мальчик, а Делакур женщина. Ты не умеешь танцевать. У тебя есть Лаванда, в конце-концов. Лучшее, враг хорошего, Гарри. Убиться ради танца с Флер и потерять ласки с Лавандой? Променять веселье до конца школы на один вечер славы?» - противился внутренний голос. « Я идиот. Уже размышляю о бале, хотя ещё даже не сказал Флер о драконах. Глупый мечтатель.» - разозлился сам на себя юноша. Впереди была стайка девушек из Франции, которая вертелась возле кабинета Флитвика. Оказывается, гости из Европы учились на паралеллях седьмого курса. Как на зло, чемпионка из франции была окружена толпой подруг. Сделать уверенный шаг… Прочистить горло, а то писк от долгого молчания не способствует разговору. Сообщить новость хотелось как равный чемпион, а не как жалкий, затюканный паж. - Флер? Можно тебя на короткий разговор? – вежливо спросил Гарри, который так и не смог заставить себя произнести «мисс Делакур» вместо Флер. - Мистер Поттер? – холодно уточнила блондинка, и подруги как по команде захихикали. Столь холодное обращение давало понять, что он так и не прощён за своё становление четвёртым чемпионом. А при первом разговоре… «Гарри… Можешь звать меня Флер…» - пронеслось в голове. Гарри не удержался от улыбки. - Если только не на долго. – наконец улыбнулась девушка, отвечая на мимолётную улыбку юноши. «Высочайшей аудиенции добился…» - довольно отметил Гарри, видя, как Флер урезонивает подруг, кидающих хитрые взгляды на бесстрастного гриффиндорца. - Что ты хотел сказать, Гарри? – с придыханием спросила Флер нормальным тоном, стоило отойти от подруг. Видно, не один Гарри боится за свой авторитет. - Я хотел сообщить тебе суть первого задания, чтобы доказать мою невиновность в становление чемпионом. – сказал Гарри. - Это не законно! – осадила парня Флер. - Обман всегда был сутью Турнира. – равнодушно пожал плечами Гарри, повторяя слова Грозного Глаза. Флер задумчиво посмотрела на юношу и чему-то улыбнулась. Видимо Гарри смог вернуть ей своё расположение одним этим ответом. - Гарри, пошли прогуляемся по лабиринту, и ты расскажешь мне о всём остальном. – предложила Делакур. - Конечно, Флер. – согласился Гарри, зная, что лабиринт это место встречи влюблённых. И Флер знала… Видимо она решила приподнять самооценку Гарри в глазах однокурсников за «секретную» информацию. . . . – Спасибо за приятно проведённое время. – Поттер чуть склонил голову. – Надеюсь ты не расскажешь об этому Седрику и Виктору. Ты девушка, а они пусть отдуваются как им и положено. Сами хвастались свои совершеннолетием. – обиженно добавил Поттер. - Конечно, нет, Гарри. – серьёзно сказала полувейла. – Спасибо большое. – искренне поблагодарила она. - Ты не должен был этого делать. – нахмурилась деушка, чувствуя укол совести. Ей казалось, что она обманывает наивного и благородного мальчика. - Это Турнир, здесь каждый сам за себя. У тебя была возможность всех обойти. – сочувствующий взгляд наткнулся на усмешку Гарри. - Я и так выйграю этот тур. – мягко сказал Поттер, осторожно касаясь руки девушки и поворачивая её к себе. – Я сначала придумал, как красиво достать яйцо, а потом сообщил тебе о задание. Так что у нас одинаковые шансы. Мы оба знаем о задание. Победит тот, кто красивее исполнит его. Серебрянный смех вызвал у Гарри дрожь в груди. Видно Флер нечаянно использовала вейловские чары. - Посмотрим, кто победит. – хитро посмотрела ослепительная блондинка на смеющегося юношу. Интересный экземпляр. Знаменитость вроде… Не поддаётся чарам… Красивый, но слишком ещё ребёнок. Сколько ему, четырнадцать? Слишком мал… Хотя… Невинная шутка. - Можно заключить пари. – неожиданно предложила девушка. – Если выйграешь ты, то я поцелую тебя. – после этих слов девушка ожидала нелепые бормотания и красного, как рак парня. - А если я, то я тебя? – с острил Гарри и хмыкнул. – Тогда какой интерес? Я конечно не против, но тебя же это не будет устраивать? « Что я несу? Соглашайся, идиот!» - прошипел внутренний голос. - Нет, не будет. – покачала головой девушка, соглашаясь с другим чемпионом. Она была крайне удивлённая реакцией парня. - Парней целовать не буду! Говорю сразу. – притворно воскликнул Гарри. – Я не такой! – продолжал парадировать гриффиндорец - Конечно, нет. – задумалась девушка. – Если выйграю я, то ты в Большом зале споёшь гимн Шарбатома на французском языке и в мантии моей Академии. - Жестоко… - задумался Гарри. – Я согласен, но если я и буду петь гимн, то на очень плохом французском. - По рукам! – чуть не захлопала в ладоши девушка, уверенная в своей победе. При этом из великолепной юной женщины она стала похожа на восторженного ребёнка, да настолько, что Гарри не удержался от снисходительного покачивания головой. - Конечно, Флер. – оценивающе посмотрел Гарри на губы девушки, чем вызвал ещё один приступ смеха, к которому он и сам присоединился. - Ты такой милый, Гарри. – отсмеявшись, сказала Делакур. - Мне больше всего нравится, что ты можешь сопротивляться моим чарам. Не приятно говорить с парнем, когда у него капают слюни. – сморщила носик полувейла и предложила проводить её до кареты. . . . – Гарри, ходят слухи, что ты был замечен с несравненной француженкой. – издалека начал Джордж, стоило Гарри зайти в гостиную родного факультета. – Так это правда или нет? – чуть не подпрыгивал близнец. Вокруг крутилось с десяток человек и «незаметно» подслушивали разговор. - Мы просто говорили, ничего больше. – усмехнулся Гарри, видя как погрустнели близнецы. - Совсем-совсем? – переспросил Фред, надеясь на другой ответ. - Больше ничего. – подтвердил Поттер. - Всё-равно круто. – не отчаивался Джордж. – Её вообще никто не видел вне компании подруг. Мне кажется у тебя есть шанс закадрить принцессу. – то ли шутил, то ли говорил правду долговязый парень. - Вам с такой фантазией надо писать сборник сказок близнецов Уизли. – подколол друзей Гарри. - Я бы написал целую книгу только для того, чтобы увидеть мину Ронни, когда он узнал о твоём подвиге. – смеялся Фред. – С таким выражением лица он бы и троллиху не подцепил. - Рон сохнет по Флер? – искренне удивился Гарри. - Все сохнут по Флер, но он заметнее всего. – вставил Ли. – Так взглядом и пожирает… Любая нормальная девушка после одного такого «томного» взгляда убежит на край света. Поттер для вида пошутил минут десять, со злорадством отмечая, что после разрыва с шестым Уизли, он всё чаще и чаще слышит издевательства над Роном. И принимает участие – предательства не прощаются. В комнату Гарри шёл с чувством дежавю – была опять усталость и сонливость. В тяжёлой голове была одна мысль – завалится спать и набираться сил. Послезавтра решится, кто он, и какое место займёт на испытание. Растёгивая рубашку и попутно с ноги открывая дверь, он увидел дрожащего Невилла, кутавшегося под одеяло. Вокруг него стояли Дин, Симус и Рон. У каждого в руках было по полотёнцу, смоченному в воде. Сонливость мигом пропала. - Что с ним? – воскликнул Гарри. Ответом ему служили три мрачные пары глаз. В голове пронесся шёпот Лестрейндж: Я бы советовала проверить твоего убогого товарища. Ему сейчас очень больно, уж поверь. «Что эта тварь сделала с Невиллом?» - прорычал внутренний зверь гриффиндорца. Теперь стала понтна улыбка слизеринки и её откровенные разговоры. - Гарри… - прохрипел Невилл. – А я немного приболел. – искривлённая улыбка и судорожный кашель. - Я убью эту тварь. – резко втянув воздух, прорычал Гарри, отчего все вздрогнули.
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
Спасибо за проду ! Очень нравится ваш фанфик . Только будущий темный лорд у вас какой-то неправильный. Обычные темные лорды имеют обыкновение время от времени пафосно восклицать (особенно при большом скоплении народа) : "Свет, да развеет тьму" , "мы должны обезвредить этих темных магов, ради блага обычных людей", ну или на крайний случай "это все было сделано во имя света" и под шумок разбираются с врагами и делают свои дела.
"Вперед на баррикады!" "Сбросим дамблдорово иго!" "Бей белобородых!"
Сообщение отредактировал Lisander - Суббота, 29.06.2013, 01:09
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Lisander за это полезное сообщение:
Lamperg, Нет, это больше будет на стеб смахивать, а у меня серьёзный фик ( по идеи) YuNight, Везде выгода. С Флер ничего не светит, Лаванда можно использовать до конца седьмого курса. Кстати, если кто не понял, у меня КРАСИВАЯ Лаванда, а не то, что было в фильме. Я это уже писал, но напишу ещё один раз.
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Граф за это полезное сообщение:
- Я убью эту тварь. – резко втянув воздух, прорычал Гарри, отчего все вздрогнули.
И ведь сказал спокойно, без восклицания. Как факт. Ожидать смертоубийства в следуйщей главе?(Было бы очень грустно так рано терять этого колоритного персонажа).
Эти 0 пользователя(ей) поблагодарили Lexlutii за это полезное сообщение:
